— Судя по всему, его возможности не безграничны, — быстро собравшись с мыслями, отвечает Грант. — Вероятно, прямой ментальный контакт требует определённых условий. Возможно, близкого расстояния или индивидуальной восприимчивости человека. Но лично я не помню, чтобы тот мутант пытался каким-то образом вести со мной коммуникацию. И не исключаю, что в Харпере присутствует некая особенность, делающая его идеальным приёмником для такого специфичного «вербального» общения.

— Или Харпер всегда был частью его плана, — мрачно добавляю я, понимая, что этот разговор становится всё менее комфортным для всех нас. — И значит, все наши действия уже давно просчитаны Аристеем наперёд.

Возразить или что-то вставить в ответ на мои слова никто не решается. Осознание масштаба угрозы становится почти физически ощутимым, нависая над нами глухой удушающей тревогой.

Я на мгновение закрываю глаза, позволяя гнетущей тишине окончательно заполнить окружающее пространство. Мысли о Лене и бойцах, которых я только что потерял, рвутся наружу, болезненно сжимая грудную клетку. Я заставляю себя отстраниться от них, заблокировать эти воспоминания, иначе боль и чувство вины поглотят меня полностью, не оставив сил на борьбу. Я ещё успею оплакать их, но не сейчас. Сейчас нужно думать.

С трудом возвращаюсь в реальность и заставляю себя говорить твёрдо и уверенно:

— Мы не можем просто ждать, пока Аристей решит, что с нами делать. Необходимо изучить обстановку, найти возможность выйти на связь или получить хоть какое-то оружие. — Я бросаю взгляд на солдат и замечаю, что мои слова пробуждают в них остатки решимости и дисциплины. — Проверим вагоны. Возможно, найдём что-то полезное.

Первым поднимается Эванс, остальные последовательно встают за ним. Я подхожу к двери в соседний вагон и прикладываю ладонь к панели управления. Та не реагирует, холодная поверхность мерцает красным цветом, блокируя любые попытки выйти.

— Этот закрыт, — тихо говорю я. — Идём в другой.

Мы осторожно движемся в противоположном направлении, к другой двери, где панель, напротив, мерцает зелёным светом, мгновенно реагируя на моё прикосновение. Дверь с тихим шипением отъезжает в сторону, открывая проход. Осторожно вхожу первым, окидываю пространство быстрым взглядом и застываю у порога, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

Перед нами просторный вагон, полностью заполненный длинными прозрачными капсулами: они вмонтированы в гладкие стены, к которым примыкает сложная система из трубок и датчиков. Всё это выглядит как медицинская лаборатория, только с более пугающим оттенком отчуждённости и крайней степени бесчеловечности. Почти все капсулы открыты и пусты, тусклое освещение здесь так же мерцает, бросая на наши лица мрачные тени.

— Что за чертовщина? — хрипло произносит Эванс, осторожно подходя ближе и напряжённо вглядываясь в оборудование. — Это… контейнеры для людей?

— Судя по конструкции, да, — негромко подтверждает Грант, быстро окинув взглядом устройства. — Похоже на инкубаторы для искусственного поддержания жизни или… чего-то подобного.

В вагоне холодно и душно одновременно, воздух тяжёлый, с едва ощутимым металлическим запахом. Моё внимание привлекают две закрытые капсулы, расположенные чуть дальше остальных. За мутным стеклом различимы силуэты неподвижных человеческих тел. С каждым шагом моё сердце стучит всё сильнее, мерзкое предчувствие нарастает. Что бы я там ни обнаружил, мне это явно не понравится, если не сказать хуже.

Остановившись перед одним из контейнеров, я всматриваюсь внутрь, ощущая, как кровь стремительно отливает от лица. Лежащая внутри девушка выглядит до ужаса знакомой. Её лицо искажено болью, застывшей навечно в последнем мгновении её жизни. Но я узнаю её. Три месяца назад, во время ритуала Пламени Памяти, Аристей забрал из Астерлиона пятерых девушек и в течение недели примерно столько же из других городов. Иначе как жертвоприношением назвать это отвратительное действо язык не поворачивается. Несмотря на предпринятые мной многочисленные попытки остановить ежегодный «отбор» жителей анклавов, договориться с Аристеем так и не удалось.

— Селена, — сипло выдыхаю я, чувствуя, как горло сжимает спазм.

— Это младшая сестра моей жены, — приблизившись, глухо произносит один из бойцов-астерлионцев. Его лицо становится серым от горя, в глазах полыхает неприкрытая ярость.

— Соболезную, Анвар, — склонив голову, я кладу руку на окаменевшее плечо солдата. — Мы отомстим. За каждую из них.

Второй астерлионец, до сих пор стоявший молча рядом, медленно поднимает на меня тяжёлый взгляд. В нём нет ни скорби, ни обвинения. Лишь пустота и усталость человека, который готов признать своё поражение.

— Каким образом, командир? — спрашивает он тусклым, лишенным жизни голосом. — Мы не выберемся из этого подземелья живыми, а наши города и семьи вскоре уничтожат орды мутантов. Мы проиграли эту войну. Шаманы ошиблись в своих предсказаниях… Белый вождь — всего лишь миф для поддержания веры и крепости духа.