— Значит, он контролирует их действия напрямую? — хрипло спрашивает Пирс, бледнея и стискивая зубы от бессилия.

— Именно, — подтверждаю я.

Тишина затягивается, и я чувствую, как сгущается атмосфера беспокойства. Пирс нервно перебирает пальцами, Грейсон сжимает ладонь в кулак, Эванс не сводит с меня напряжённого взгляда, будто ожидая, что сейчас последует признание, способное перевернуть всё с ног на голову, и оно следует, но не с моей стороны.

— Подождите… Аристей… Я слышала это имя раньше, — внезапно восклицает Грант, возбужденно подскочив на месте.

Взгляды всех присутствующих молниеносно обращаются к ней. Я тоже напряжённо всматриваюсь в лицо Элины, понимая, что сейчас прозвучит нечто важное.

— Ты что-то знаешь про Аристея? — резко уточняет Эванс, мгновенно напрягаясь.

Она качает головой, словно не веря сама себе:

— Нет, не знаю, но… — она замолкает, пытаясь вспомнить детали. — Это было странно. Несколько недель назад я изучала захваченную особь. Мутант содержался в лаборатории, в полностью изолированном боксе, где мы обычно проводим акустические и электромагнитные тесты. Мы намеренно использовали экранирующие материалы, чтобы исключить любые внешние помехи и сигналы извне. Моя команда уже тогда заподозрила у шершней наличие коллективного разума или ментальной связи, — нам нужно было подтвердить или опровергнуть эту теорию.

Она ненадолго замолкает, собираясь с мыслями.

— В тот день в лабораторию неожиданно зашёл майор Харпер, он хотел уточнить что-то по результатам испытаний. Пока мы говорили, он вдруг замолчал и замер, не сводя глаз с мутанта. Создалось впечатление, что он видит и слышит нечто такое, чего не замечала я. Потом он резко повернулся ко мне и сказал: «Эта особь только что заговорила со мной». Я тогда решила, что он шутит, но он был абсолютно серьёзен и явно встревожен.

— Что именно он услышал? — подталкиваю я её, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

Элина снова замолкает, нервно сжимая руки и явно сомневаясь, стоит ли говорить дальше. Наконец она всё же произносит:

— Он сказал, что мутант произнёс имя: Аристей. И произнёс не вслух — Харпер слышал его голос у себя в голове. Я тогда решила, что майор просто переутомился, ведь динамики в боксе были полностью отключены. И более того, — она поднимает взгляд на меня, пытаясь убедиться, что я понимаю серьёзность её слов, — мутанты, которых мы изучали, в принципе не способны воспроизводить человеческую речь. У них атрофированы отделы мозга, отвечающие за речевые функции.

На вагон обрушивается ледяная волна молчания. Я чувствую, как на коже проступает холодный пот, осознавая, насколько глубже и страшнее может оказаться связь Аристея с Харпером.

Эванс переводит встревоженный взгляд на меня, не скрывая ужаса и недоверия одновременно:

— Значит, эта тварь говорила с майором напрямую в его голове? Телепатически?

— Я не утверждаю, — осторожно отвечает Грант. — Но с научной точки зрения не вижу других объяснений. И сейчас, после того, что вы рассказали, всё складывается слишком логично. Похоже, Аристей способен на гораздо большее, чем простое биологическое управление шершнями. Если он может передавать свои мысли напрямую человеку, нам придётся учитывать этот фактор при любых дальнейших действиях.

— Ты забыла добавить еще кое-что, — холодно говорю я. — Этот мутант, с которым якобы говорил Харпер, — сделав паузу, замечаю, как красноречиво беднеет лицо Грант за прозрачным визором шлема. — Ты выпустила его. И именно этот мутант атаковал группу моей сестры во время ночного патрулирования.

— Откуда ты… — она обрывает себя на полуслове, инстинктивно отступив назад, пытаясь дополнительно дистанцироваться от обвинения.

— Значит, это из-за тебя нас чуть не сожрали? — вскидывается Пирс. Грейсон кладет руку ему на плечо, удерживая от агрессивных действий.

— Не надо, Дилан. Дай ей объяснить. Может, все не так, как ты думаешь.

Грант, собираясь с силами, напряжённо выдыхает и уверенно продолжает, стараясь держаться ровно, несмотря на внутреннюю дрожь:

— Я давала исчерпывающие показания генералу и всему высшему командованию. Мои действия были признаны полностью оправданными. Тот мутант воздействовал на меня ментально точно так же, как на Харпера. В какой-то момент я просто перестала себя контролировать: решения принимали за меня.

— Почему тогда мы не слышим ничего подобного сейчас? — задает Грейсон резонный вопрос. — Если Аристей так силён, почему он говорил с Эриком Дерби через рацию? Разве не проще было бы пробраться прямо к нему в голову?