— А ты развлекаться сюда пришёл? — раздражённо откликается Кассандра. — Мы, вообще-то, боевую задачу выполняем.

— Да забудешь с тобой, — хмыкает Дилан. — Но согласись, они уже не те. Жалкие, забитые, истощённые.

И он прав. С каждым годом шершни редеют, слабеют и почти не сопротивляются. Заметив наши отряды, некогда агрессивные монстры теперь спешат укрыться в любой доступной норе. Элина считает, их нервная система деградирует. После потери центрального сигнала, связывавшего их с Аристеем, шершни лишились направляющей воли. Без внешнего единого импульса сложные поведенческие паттерны разрушились, и теперь ими движут только базовые инстинкты выживания — бежать, прятаться, избегать света.

— Завтра вернёмся сюда с тяжёлой техникой и попробуем расчистить завал, — сверившись с данными сканера, уверенно произношу я, указывая рукой вглубь туннеля. — Приборы показывают, что за ним есть пустоты.

— А зачем? — хмурится Дилан. — Если мутанты там, всё равно наружу им не выбраться. Рано или поздно они все сдохнут.

— Согласна, — после короткой паузы мрачно произношу я, чувствуя раздражение от того, что приходится оставлять хоть одно незачищенное место.

Система кислородной очистки начинает тревожно пищать, предупреждая о проникновении радиационных испарений. Бросаю короткий взгляд на датчики и делаю быстрый жест рукой:

— Выходим. Пора.

Пирс кивает и первым направляется к выходу. Мы быстро следуем за ним, пробираясь через узкие проходы и обваленные перекрытия, пока не оказываемся снаружи.

Сухой порыв ветра едва не сносит нас с ног, обдавая горячей волной, пропитанной радиационной пылью. Пустошь вокруг как никогда выглядит мёртвой, отравленной и забытой. Выжженная земля покрыта потрескавшейся коркой, на которой не растёт даже трава. Почерневшие стволы деревьев торчат из земли, словно в молитве изогнув свои кривые ветви. Над горизонтом висит бледное тусклое солнце, с трудом пробиваясь сквозь густую пелену серого тумана.

Впереди, среди мерцающих волн раскалённого воздуха, проступают контуры тяжёлых бронемашин, терпеливо ожидающих нас с заведёнными двигателями. Шаг за шагом, тяжело ступая по мертвой земле, мы направляемся к ним.

Внезапно над головой с пронзительным криком проносится тёмная птица и стремительно исчезает в облаках. Я резко останавливаюсь, удивлённо провожая её взглядом. Птица… здесь, в вымершей зоне? Что-то ёкает внутри, заставляя меня обернуться и устремить взор к безжизненному горизонту. Там, вдалеке, виднеются горные массивы, ещё нетронутые зачисткой. Сердце пропускает удар, и я мгновенно ощущаю на себе чужой пристальный взгляд, будто кто-то, скрытый в темноте этих гор, так же внимательно всматривается в меня.

По спине пробегает холодок, ледяными иголками впиваясь в кожу. Это чувство кажется предательски знакомым. Отгоняя наваждение, я усилием воли заставляю себя двигаться дальше и забираюсь в бронированную машину.

Эванс, сидящий за рулём, бросает на меня обеспокоенный сосредоточенный взгляд:

— Ари, ты выглядишь очень уставшей. Может, возьмёшь перерыв от вылазок? Отдохнёшь немного?

Я отрицательно качаю головой, стараясь говорить максимально уверенно:

— Нет. Я вернусь сюда завтра. И буду возвращаться каждый день, пока на этой земле не останется ни одного мутанта.

Эванс молча кивает, понимая, что спорить бесполезно. Машина с ревом срывается с места, поднимая клубы густой тяжёлой пыли.

Кэс, внимательно посмотрев на меня, тихо произносит, так, чтобы слышала только я:

— Знаешь, иногда мне кажется, что ты приходишь в эти пустоши совсем не за мутантами…

Я ничего не отвечаю, переводя задумчивый взгляд на бордовый закат, кровавыми мазками окрашивающий мрачные острые пики далёких гор.

Кассандра отчасти права. Каждый раз, ступая на отравленную землю, я пытаюсь найти ответы на вопросы, которые до сих пор терзают меня изнутри. Я ищу не только мутантов и следы их присутствия. Я ищу то, что когда-то было оставлено в глубине этих заражённых земель. Часть себя, часть своей жизни, которую никогда не вернуть и не забыть.

Пока я здесь, я чувствую, что моя война продолжается. И я не покину поле боя, пока не найду то, ради чего всё ещё продолжаю жить, дышать и сражаться. Даже если это означает снова и снова идти навстречу смертельному риску.

Броневик набирает скорость, оставляя позади мёртвые деревья, иссушенную землю и покрытые пеплом камни. Я закрываю глаза, позволяя шуму двигателя и тряске машины вытеснить из сознания навязчивый голос из прошлого, который всё ещё зовёт меня обратно.

Туда, в самую сердцевину тьмы, где, возможно, до сих пор притаилось нечто, способное навсегда изменить судьбу человечества.

Я не дам этой тьме прорваться снова. Никогда.