Подождите-ка! То есть, выходит там, в туннеле, Харпер оторвал голову одному из своих братьев? И даже глазом не моргнул… Впрочем, он им не моргнул и когда свернул шею Джеку.

— Что ещё ты скрываешь от меня? — приглушенно спрашиваю я, вслушиваясь в его напряжённое дыхание. — Какие у вас с папочкой планы на мой счет?

Харпер медленно поворачивает голову, одаривая меня коротким мрачным взглядом. В его глазах мелькает что-то похожее на сожаление, но оно тут же исчезает, сменяясь прежней отчужденностью.

— Сейчас не время, Ари.

— Ага, опять не время, — выразительно закатываю глаза. — А когда оно настанет? А?

Наш короткий обмен язвительными репликами прерывает тихий стук в дверь. Я настораживаюсь, а Харпер, словно ожидая этого визита, жестко бросает в сторону двери:

— Войдите.

На пороге появляется уже знакомая мне девушка — Ирина. В её руках длинное расшитое серебристыми нитями платье и небольшая коробка с обувью. Не поднимая глаз, она застывает на пороге, покорно ожидая разрешения заговорить.

— Что на этот раз? — раздражённо спрашиваю я.

— Хозяин велел передать, что ждёт вас на ужине, — робко отвечает Ирина, глядя себе под ноги. — Мне приказано помочь вам подготовиться.

Хозяин. О как! Я вздрагиваю, не в силах скрыть негодование:

— Почему нельзя оставить меня в покое хотя бы на один проклятый день?

— Аристею не терпится представить тебя своим союзникам, — сухо поясняет Харпер.

Холодок тревоги пробегает по позвоночнику:

— Союзникам? Какие ещё союзники могут быть у главаря шершней?

Кайлер на секунду задерживает на мне изучающий взгляд, затем небрежно пожимает плечами:

— У всех, кто стремится к власти, есть союзники. Аристей не исключение. Ты же не думаешь, что он в одиночку уничтожил целый мир?

Кайлер резко разворачивается и решительно направляется к двери, но на пороге останавливается и бросает Ирине короткий приказ:

— Проследи, чтобы Ариадна была готова вовремя.

Как только за Харпером закрывается дверь, я перевожу взгляд на девушку, которая осторожно обходит меня и принимается аккуратно раскладывать принесенный с собой наряд. С минуту я молча наблюдаю за её движениями, затем тихо спрашиваю:

— Кто они, Ирина? Эти союзники… Что ты знаешь о них?

Она нервно вздрагивает, пальцы застывают на застёжках платья. Её дыхание заметно учащается.

— Нам запрещено говорить с тобой, — повторяет она то же самое, что и во время своего первого визита. — Аристей знает всё, что происходит в этих стенах.

— В прошлый раз ты уже нарушила правила, и ничего страшного не произошло, — мягко напоминаю я. — Послушай, здесь я твой единственный союзник. Если мы не начнём доверять друг другу, нам обеим конец.

Девушка колеблется, но, видимо, мои слова убеждают её, потому что она наклоняется ближе и, озираясь по сторонам, едва слышно шепчет:

— Они такие же как мы. Обычные люди. Точнее, не совсем обычные, а обладающие определённым влиянием… Не сейчас, а раньше. До пандемии, — сбивчиво объясняет Ирина.

— Они из правящих семей? — сердце болезненно сжимается от тревожного предчувствия. — Те, кто приняли сторону Аристея после раскола Корпорации?

Ирина кусает губу, сомневаясь, стоит ли говорить откровенно, затем качает головой и все же продолжает:

— Я ничего не понимаю в политике, но эти союзники… они беспрекословно подчиняются ему. Не знаю, чем он их держит. Может, все дело в страхе, да и как отсюда уйти? Но пожалуйста, не пытайся с ними договориться. Это может плохо закончиться. Одна из прислужниц как-то попыталась, и ее отдали шершням. Несчастную разорвали на части и съели заживо на глазах у всех нас. Покорность и преклонение — Аристей ценит это больше всего.

— Ничего у него не треснет? — с отвращением выплевываю я. — Больной ублюдок.

— Прошу, не говори так, — испуганно шепчет Ирина, глядя на меня с отчаянной мольбой.

— Ладно, не буду. Только не трясись так, — нахмурившись, обещаю я.

Девушка коротко кивает и вновь принимается за платье, недвусмысленно дав понять, что больше из неё не вытянуть ни слова. Но её страх заразителен, и он тяжёлым камнем ложится мне на грудь. Однако, помимо страха, есть и кое-что еще. Я никогда не поверю, что человек, любой человек по своей воле будет безропотно подчиняться Аристею. Это же, черт возьми, противоестественно!

Значит, ублюдок каким-то образом удерживает своих союзников в вынужденном плену, а каждый пленный, как ни крути, мечтает о свободе. Разумеется, я не стану лезть на рожон и устраивать бунт на корабле без предварительной разведки. Не думаю, что мне грозит участь стать кормом для мутантов, но злить Аристея и усугублять свое положение я точно не планирую. Надо все тщательно взвесить, осмотреться, проанализировать и с трезвой головой продумать дальнейшую стратегию.