Только после этого колонна резко набирает скорость. Смыкаясь, машины начинают продавливать путь сквозь мутантов, перемалывая их гусеницами и колесами. Через толстое бронированное стекло я вижу, как шершни соскальзывают с корпуса, тщетно цепляясь за поручни, не в силах прорвать нашу оборону. Бойцы ведут огонь из защищённых амбразур и бойниц, не позволяя ни одному мутанту проникнуть внутрь.

— Заряды по флангам! — приказываю я по внутренней связи, обращаясь к сапёрам. — Отсеките боковые подходы!

Мгновенная пауза, короткий обратный отсчёт, и точечные, направленные взрывы глухо сотрясают стены боковых ответвлений. Эти взрывы не затрагивают основной туннель, но на время блокируют мутантам пути подхода.

Через несколько секунд бой стихает. Шершни остаются позади, проход впереди чист. Мы наконец замедляемся и останавливаем колонну, тяжело переводя дух после стремительной атаки.

— Доклад! — требую я по общей связи.

— Периметр чист! — отвечают мне. — Потери уточняются.

Я быстро пробегаю взглядом по лицам, отмечая состояние каждого, и останавливаюсь на Лароссо. Она сидит на металлическом полу броневика, прислонившись спиной к внутренней обшивке. На лице бледная застывшая маска, остекленевший взгляд устремлён куда-то в пустоту, в темных глазах смешались все оттенки ненависти, которая знакома каждому бойцу, потерявшему в бою сослуживца. Она не издаёт ни звука, но её сжатые кулаки и судорожно вздрагивающие плечи говорят красноречивее любых слов. В этом молчаливом трауре столько всеобъемлющей ярости, что я невольно отвожу взгляд, чувствуя вину за то, что тело Грома осталось там, среди мутантов.

Тем временем Белова наклоняется ближе ко мне, проговаривая четко каждое слово и перекрывая своим голосом шум двигателя:

— Мы потеряли троих бойцов. Еще двое ранены.

— Я видел, как Гром закрыл собой Амару, — мрачно добавляет Пирс. — Она чуть не бросилась за ним следом, еле удержали.

— Гром погиб как герой, — жестко отвечаю я. — Если бы не он, на его месте сейчас была бы Лароссо.

Элина Грант приподнимает руку, привлекая к себе внимание:

— Послушайте, это все безусловно трагично и ужасно, но потерь могло быть гораздо больше, и я думаю, что необходимо готовиться к столкновению с более опасным видом. — Её слова звучат слишком хладнокровно для женщины, которая впервые увидела смерть человека так близко, но кто знает, что она делала в своих лабораториях. Какими экспериментами занималась, сколько раз наблюдала, как гаснут глаза подопытных мутантов или, возможно, даже людей?

Непроизвольно ловлю себя на мысли, что в этом плане её связь с Харпером кажется вполне логичной и даже закономерной. Оба одинаково холодны и отстранённы, словно за бронёй из научных расчётов и военной стратегии тщательно спрятали все человеческие эмоции. Харпер в свое время поразил меня полным отсутствием эмпатии и нестандартным мышлением, да я и сейчас не до конца уверен, кем он является на самом деле. И осознание того, что моя сестра находится рядом с этим непредсказуемым ублюдком, наполняет меня бессильной яростью, от которой болезненно сводит скулы.

— Надеюсь, мы движемся не вслепую? — внезапно спрашивает Грант с неприкрытым сомнением и настороженностью.

Несколько бойцов тут же бросают на неё косые взгляды, и я понимаю, что должен немедленно пресечь возникновение паники.

— Нет, нам известно точное положение Ариадны, — спокойно поясняю я, активируя панель на предплечье. Красный маячок сестры всё ещё стабилен. — Сигнал, который мы отслеживаем, не меняется уже несколько суток. Но сеть этих туннелей — это настоящий лабиринт, и он специально построен так, чтобы максимально усложнить вторжение.

— По предварительным сведениям, проникнуть в центральный сектор можно только, ориентируясь на систему подземной железной дороги. Без неё нам не добраться до цели, — задумчиво произносит Белова, внимательно изучив схему туннелей, составленную на основе данных, полученных от разведывательных дронов. — Подождите…я вижу железнодорожную ветку примерно в километре отсюда, — возбужденно докладывает она, передавая мне планшет.

Убедившись, что информация верна, я коротко киваю:

— Нужно доехать до этой точки, дальше придётся продвигаться пешим ходом. По путям техника не пройдёт.

— Это самоубийство, — мрачно бросает Пирс. — Пойдем пешком — станем легкой добычей.

— А если перехватить поезд? Заблокировать пути? — предлагает Лароссо, пытаясь найти хоть какой-то выход.

Я отрицательно качаю головой:

— Это практически невозможно. Железнодорожный состав передвигается на сверхвысокой скорости, и его маршруты постоянно меняются. У нас нет никаких гарантий, что мы не будем ждать такой поезд часами или даже сутками. Времени на подобные эксперименты у нас просто нет.

На несколько секунд повисает тяжёлая пауза. В головах солдат сейчас проносятся десятки вариантов, и ни один не кажется достаточно надёжным.

— Тогда остаётся единственный реальный способ, — нарушает молчание Эванс, твёрдо глядя прямо на меня. — Доехать до путей, а дальше отправить пешую разведгруппу.

— Разделиться? — с сомнением спрашивает Грейсон, тревожно нахмурившись.