— Ты бросишь ее! — гневно требую я, но это наносная бравада. Глубоко внутри я ощущаю себя раздавленной, преданной и уязвимой.

— Ари… — тихо произносит он, устало качнув головой. — Ты еще такой ребенок, и я идиот, что связался с тобой, но ты… — Харпер шумно втягивает воздух, стирая пальцами слезы с моих щек. — Ты чертовски права, и я…

Он не успевает закончить мысль, потому что в этот момент мой приятель андроид внезапно покидает платформу для подзарядки и решительно приближается к нам.

— Дрейк, что ты делае… — мои слова обрываются, когда глаза андроида внезапно вспыхивают ослепительным белым светом, заливая пространство комнаты жгучей, болезненной вспышкой.

Я невольно вскрикиваю, закрывая ладонями лицо, пытаясь защититься от слепящей яркости, которая буквально прожигает сетчатку, вызывая мгновенную боль и дезориентацию. Кайлер инстинктивно прижимает меня к себе, пряча моё лицо на своей груди и обхватывая руками, словно пытаясь защитить от внезапной угрозы. Но это бесполезно — следом за вспышкой раздаётся ультразвуковой сигнал, проникающий прямо в сознание. Мир раскалывается надвое, тело перестаёт мне подчиняться, обмякая в сильных руках Кайлера.

Последнее, что я ощущаю, прежде чем провалиться в безжалостную темноту, — это напряжённые мужские пальцы, отчаянно сжимающие мои плечи, и его крик, прорезающийся сквозь звон и боль в ушах. Потом наступает полная, беспросветная пустота…

Сознание возвращается тяжело и мучительно медленно. Я прихожу в себя постепенно, с трудом открывая глаза. Первое, что вижу, — белые, безупречно гладкие стены вокруг меня, сливающиеся в стерильную замкнутую клетку. Моё тело плотно зафиксировано в жёстком кресле, ремни сдавливают руки и ноги, удерживая их неподвижными. Голова закреплена металлическим обручем с тонкими холодными датчиками, которые цепляются за виски и лоб.

— Кайлер… — хрипло шепчу я, пытаясь справиться с нарастающей паникой. — Ты здесь?

— Я здесь, Ари, — доносится до меня знакомый голос, напряжённый, но уверенный, заставляющий меня судорожно выдохнуть от облегчения.

Туман перед глазами рассеивается, и я вижу Харпера напротив, в таком же кресле, скованного, лишённого свободы движений, и с таким же металлическим обручем на голове. Потемневшие зеленые глаза пронзительно смотрят прямо на меня, словно стараясь передать хотя бы часть силы, которую я утратила, но которую он ещё хранит в себе. Между нами мерцает полупрозрачный голографический экран, по которому быстро и беспорядочно мелькают кадры — обрывки воспоминаний, которые тут же тонут в мельтешащем хаосе других незнакомых картинок.

— Они стирают нас, — в ужасе осознаю я, чувствуя, как изображения с дисплея транслируются прямиком в моей мозг, замещая то, что казалось нерушимым и цельным еще минуту назад. — Я… не понимаю… Что со мной происходит? — отчаянный вопль слетает с губ, сердце разбухает в грудной клетке, легкие словно сжимаются до размера горошины, и я начинаю задыхаться.

— Ари, посмотри на меня, — резко и властно требует Кайлер, безуспешно сражаясь с удерживающими его ремнями. Он самый сильный мужчина из всех, кого я знаю, но здесь его способности бесполезны. — Слушай только мой голос. Не смотри на экран.

— Я не могу это остановить… — беспомощно хриплю я, чувствуя, как глаза обжигают слезы, а мысли начинают скакать и меняться с той же скоростью, что кадры на экране.

— Не смотри, Ари! Закрой глаза! — настойчиво продолжает Харпер, и в его голосе слышится обречённость, смешанная с яростью и болью. — Держи мое имя в голове, повторяй про себе… Слышишь меня? Что бы ни случилось, я не забуду… Даже если ты не будешь помнить…

— Я не хочу забывать, — дрожащими губами произношу я, но, как ни пытаюсь, не могу оторвать взгляда от экрана. Отчаяние и паника буквально парализуют тело. Калейдоскоп в голове раскручивается все сильнее. — Не получается, Кайлер. Прости меня… Где ты… Боже, я не вижу…

— Здесь, я здесь, Ари, — кажется, он кричит, но я практически не слышу его голос.

— Я люблю тебя, Кайлер, — рвано выдыхаю я, прежде чем в висках взрывается резкая, пронзительная боль.

Словно тысячи острых игл одновременно впиваются в мой мозг. Я судорожно втягиваю воздух, выгибаясь в кресле, и последнее, что успеваю услышать, — это его яростный шепот, произносящий моё имя с такой отчаянной обреченностью, что даже в бессознательной тьме я буду помнить этот звук. Даже если я забуду его имя, его лицо, его голос… Моя душа будет помнить. Всегда».

— Ариадна! — грубо зовет меня Харпер, резко возвращая обратно в реальность. Но в которую из? За последние несколько суток мое сознание столько раз перемещалось из одной пугающей действительности в другую, что я окончательно запуталась, где настоящий мир, а где проекция пробуждающихся воспоминаний.

— Очнись, давай же! — Кайлер несильно хлопает меня по щекам, пытаясь привести в чувство.