— Мне нужно понять, когда ты свернул не на ту дорожку, — выпаливаю, не думая.

— А какая «та»? — жестко усмехается он, проходя к туалетному столику со старинным зеркалом в резной бронзовой оправе. Развернув стоящее перед ним кресло, Харпер вальяжно разваливается на сиденье, вытягивая вперед мускулистые ноги. — У нас теперь одна дорожка. Разве нет?

— Клетка, ты хочешь сказать?

— Называй как знаешь, — он небрежно пожимает плечами. — Но если тебе так важны детали… — нарочито медленно тянет Кайлер. — Все наложенные на мое подсознание блоки слетели в лесу, во время стычки с шершнем. Аристей устроил мне что-то вроде короткого замыкания и последующей за ним мгновенной перезагрузки.

— Ты про ночное патрулирование? — допытываюсь я, пристраиваясь на пуфе в изножье кровати.

С этой позиции мне отлично видно восседающего в кресле Кайлера, но при этом между нами образуется необходимая для моего душевного равновесия дистанция. Насчет равновесия бред, конечно. Мне до него, как до Марса.

— Да, — коротко кивает он.

— Хм-м, — хмуро выдаю я, удрученно вздохнув. Не удивил, если честно. Примерно такого ответа я и ожидала. — Значит, ты осознанно вел бойцов на смерть, а меня к Аристею, — мрачно подытоживаю услышанное. — Но должна признать, ты отлично отыграл свою роль в «Аргусе».

— Рад, что ты оценила.

— И как? Совесть не мучает? — резко бросаю я, с вызовом глядя ему в глаза. — Хотя … о чем я? Какая может быть совесть у монстра, рожденного от Аристея?

Кайлер несколько секунд бесстрастно смотрит на меня. Затем чуть заметно ухмыляется, и от его непроницаемого холодного взгляда мне становится по-настоящему жутко.

— Ты бы лучше за свою совесть переживала, Дерби, — тихо отвечает он. — В этом мы с тобой куда ближе, чем ты думаешь.

— Что это значит? — напрягаюсь я, чувствуя, как его слова болезненно царапают сознание. — Не помню, чтобы я предавала своих людей и отправляла их на верную смерть.

— Потому что ты вспомнила далеко не все, принцесса, — усмехается он, откидываясь на спинку кресла и складывая пальцы в замок. — Иногда удобно забывать то, что ожидаемо не вписывается в картинку идеального прошлого.

Я резко вскакиваю на ноги, не понимая, откуда взялся этот гнев, но он горит внутри меня почти физической болью:

— Идеального? Ты сейчас серьёзно, мать твою? — ярость толкает вперед, прямо к нему. — Что именно я забыла? — остановившись в двух шагах от кресла, требую у Кайлера четкого ответа. — Скажи прямо, Харпер! Или это ещё одна из твоих психологических игр, как тогда в «Крыле Орла»?

Мое сердце тотчас глухо замирает. «Крыло Орла». Внезапная догадка пронзает сознание ледяной стрелой, от которой кровь холодеет в жилах. Я не успеваю докрутить мысль до конца, когда слова сами слетают с губ:

— Или тогда это был не ты? — мой голос срывается до сдавленного шепота. — Аристей… он сказал, что может проникнуть в сознание любого своего солдата.

— И? — Харпер виртуозно изображает недоумение, но уверена: ублюдок точно знает, что я имею в виду.

— Тогда… тогда в твоём теле был он?

Кайлер цинично ухмыляется, и его взгляд становится отстраненным, давая мне понять, что мысленно он находится где-то в другом место. Неужели вспоминает, сукин сын? Лицо опаляет жаром, потому что вопреки бушующим во мне ненависти и ярости, я тоже… тоже вспоминаю. И самое ужасное — отвращение, которое я еще недавно испытывала от одной только мысли о случившейся между нами близости, рассеивается без следа, оставляя горький привкус пепла на губах. Кайлер не торопится отвечать, и долгие секунды ожидания сводят меня с ума.

— Нет, Дерби, — наконец бросает он, напустив на себя невозмутимый вид. — Он не мог быть во мне, я не совместим с ним как носитель. Не совсем мутант и не совсем человек. Нечто среднее, эксперимент, который по итогу оказался не таким уж и удачным, — мрачно ухмыляется Харпер. — Так что расслабься, в тот момент меня никто не контролировал, и уж тем более Аристей не участвовал в этом… процессе.

Щеки снова вспыхивают румянцем — от ярости или смущения, понять сложно.

— А что до «Крыла Орла», — бесстрастно продолжает он. — Это желание было исключительно моим. И твоим, к слову.

— Это было временное помутнение, — гневно выдаю я, с трудом сохраняя самообладание. — И уж точно никак не связано с подсознательной симпатией, тянущейся еще с «Тритона». Признайся, что ты соврал, Харпер. Потому что я никогда в это не поверю. Ты не мог мне нравиться. Ни тогда, ни сейчас. К тому же… у меня есть жених.

— Сол Гунн? — Харпер выгибает бровь в саркастическом удивлении. — Тот, который якобы был неплох в ваш первый раз?

— Да, именно, — скрестив руки на груди, я вызывающе смотрю на него. — И не просто не плох, а гораздо лучше некоторых.

Скользнув изучающим взглядом по моему лицу, Кайлер безразлично пожимает плечами: