— Ты же знаешь легенду. — Голос его по-прежнему мягкий. — Оружие, которое враг сам впускает в свои стены. С любовью, с доверием. С ключами от всех дверей.

Он прерывается, любуясь произведенным эффектом.

— Кайлер стал частью их системы. Но в его крови — моя подпись, зашифрованная и спрятанная так глубоко, что ни один их учёный не смог её прочесть. А они пытались, уж поверь мне. Кайлер провел в лаборатории более десяти лет, прежде чем они убедились, что он чист. Да он и сам до недавнего времени понятия не имел, что является моим проводником ко всем системам Полигона.

— Это правда? — я резко оглядываюсь, поднимая взгляд на окаменевшего Харпера.

Он стискивает челюсти, на напряженных скулах ходят желваки, глаза прищурены, во взгляде неподъемная тяжесть.

«Заткнись. Не сейчас».

Он не говорит этого вслух.

Но я слышу.

Мы возвращаемся в комнату в полной тишине. Кайлер молчит, шагая на расстоянии вытянутой руки, и я физически ощущаю исходящее от него напряжение. Намеренно воздвигая между нами невидимый барьер, он пытается сохранить хотя бы иллюзию дистанции. В целом ничего нового. Он всегда вел себя как последний мудак. Только теперь оказался мудаком-монстром, в жилах которого течет кровь злейшего врага человечества. Тем не менее я отчётливо чувствую его внутреннюю борьбу, — не на уровне слов или жестов, а каким-то глубинным восприятием, проснувшимся во мне после откровений Аристея.

Желтоглазый ублюдок сказал, что является нулевым пациентом, пробудившим спящий вирус через резервный ретранслятор на орбите. Я не сильна в технических терминах, но в общих чертах могу понять, что произошло. Каким-то образом он активировал сигнал, дал команду, и весь мир охватила пандемия. Вирус-убийца уничтожил миллиарды людей ради сумасшедших идей рехнувшегося психопата о мировом господстве и создании нового вида… кого? Тварей? Мутантов?

На этом этапе мои мысли начинают нещадно стопориться. Логика безумца с замашками бога мне, к сожалению, неподвластна. Или к счастью?

Хотя какое, к чертям, тут может быть счастье?

«Я — первый, кто прошёл трансформацию до конца и сохранил волю и разум.

Я — доказательство, что возможно большее. Новый исходный код…

Я могу проникнуть в каждого из своих солдат…» — всплывают в голове одно признание Аристея за другим.

«В каждого», — беззвучно повторяю я, силясь понять, какой смысл прячется за этой фразой, и какие последствия это его «умение» имеет для меня.

Спустя пару минут я снова оказываюсь перед дверью, за которой скрываются покои в средневековом стиле, и на этот раз порог переступить гораздо проще, но не потому, что страх исчез, а потому, что реальность за моей спиной оказалась ещё страшнее.

Теперь комната, в интерьере которой так отчётливо чувствуется и демонстративно показано бегство от цивилизации, кажется не ловушкой, а убежищем. На данный момент возвращение сюда — единственная возможность хоть на мгновение спрятаться от безжалостных истин, только что обрушившихся на меня.

Когда дверь с глухим щелчком закрывается за нашими спинами, я наконец заставляю себя повернуться и взглянуть на Харпера. Он стоит напротив, буквально в двух шагах, но его взгляд направлен сквозь меня. Будто он, как и я, пытается найти ответы на вопросы, которые боится задать даже самому себе.

— Когда? — мой голос звучит сдавленно и приглушенно, но Кайлер вздрагивает, будто я закричала. — В поезде ты сказал, что я задала неверный вопрос. Правильный: когда? Когда ты вспомнил? И что именно ты вспомнил?

Харпер медленно поворачивает голову и смотрит прямо на меня. Взгляд абсолютно нечитаемый: в нем лишь непроглядная темнота.

— Когда ты догадался? — настаиваю я, делая шаг ближе. — Когда впервые почувствовал, что он связан с тобой?

Кайлер упорно молчит, и я обреченно понимаю, что не добьюсь от него правды, если продолжу тактику нападения. Нужно использовать другой подход, но какой, если я понятия не имею что за демоны обитают в его башке? И что мне сделать, чтобы переманить их на свою сторону?

— Кайлер, давай просто поговорим? А? — натянув вымученную улыбку, я придаю голосу небрежный тон. — Я все равно в вашей власти и никуда не денусь. Какой смысл теперь от меня что-либо скрывать? Ты победил… вы победили. Я здесь, и назад дороги нет. Нам в любом случае придется как-то взаимодействовать… если, конечно, меня не засунут в контейнер, как одну из тех девушек в поезде.

— Не засунут, — снисходит он до ответа и даже расщедривается на едва заметную ухмылку. — Сама слышала: ты здесь на правах почетной гости.

— Ага, как же, — несдержанно фыркаю я.

Харпер выразительно вскидывает бровь.

— Нет, я серьёзно, Кайлер! — мгновенно вспыхиваю я, благополучно забыв, что собиралась быть покладистой паинькой. — Скажи мне: когда?

— Что это изменит, Дерби? — бесстрастно спрашивает Харпер.