— Что тебе снова от меня понадобилось, Дерби? — агрессивно спрашивает Кайлер, как только за ним закрывается проем моей соты. — Мы отплываем через три часа, еще многое нужно успеть…

— Ответ: соскучилась, тебя устроит? — перебиваю я, опуская планшет и вставая с кровати.

— В то, что тебе скучно, охотно верю, но я не придворный шут, принцесса.

Харпер небрежно прислоняется к стеклянной стене, словно намеренно сохраняя дистанцию, и его присутствие наполняет пространство напряжением, не вписывающимся в привычную безупречность соты. Он всем своим видом показывает, что его появление здесь, — ошибка, но именно это раздражение и грубоватая честность делают Кайлера в тысячу раз более подходящим, чем любого из тех, кто обычно окружает меня.

— Если серьёзно, то у меня к тебе важное дело, — меняю подход, поняв, что задобрить его неумелым флиртом у меня точно не получится. — Я должна написать речь, но понятия не имею, как это сделать, чтобы не сфальшивить и убедить жителей плавучих городов в своей искренности.

— Не улавливаю связи, чем я могу тебе помочь, — его низкий сдержанный голос звучит резче, чем я ожидала.

Ну почему он такой… солдафон? Неужели нельзя проявить ко мне хоть каплю симпатии и теплоты?

— Ты прекрасно знаешь, что я не мастер дипломатии. У тебя есть Дрейк, у тебя есть жених, у тебя есть десяток других советников. Почему именно я?

— Потому что ты единственный, кто не станет врать, — тихо отвечаю я, нервно поправляя волосы и нерешительно поднимая на него умоляющий взгляд. — Мне не нужны красивые слова, мне необходимо, чтобы мне поверили.

— Люди с огромным удовольствием верят красивым словам, громким лозунгам и пафосным речам, — его голос становится чуть мягче, но в нем по-прежнему нет ничего обнадеживающего. — Если не можешь сама, то Дрейк справится с этой задач …

— Нет, — резко перебиваю я, почти с вызовом поднимая голову. — Дрейк не справился. Я несколько дней пытаюсь заставить его выдать что-то стоящее, но все не то…

Кайлер молчит, глядя на меня так, будто пытается считать мои истинные намерения, скрытые за раздражением и усталостью. Он явно понимает больше, чем я сама готова признать. Мне глубоко плевать на чертову речь…

— Сол не смог тебе помочь? — сухо спрашивает он.

— Сол лицемер, — с досадой отзываюсь я. — Он всегда говорит то, что я хочу услышать.

Делаю паузу, чувствуя, как в горле застревает горький комок. Говорить сложно, но молчать ещё хуже.

— Мне страшно, Кайлер, — наконец признаюсь я. — Страшно осознавать, что вся моя жизнь — заранее расписанная, идеально срежиссированная постановка. И все вокруг это знают, все участвуют в этом спектакле, даже Дрейк. Особенно Дрейк. Я устала от ложных улыбок и заготовленных реплик. Устала быть частью идеальной иллюзии.

Кайлер смотрит на меня внимательно, и я не вижу в его взгляде жалости или презрения, только напряжённую сосредоточенность.

— Ты позвала не того человека, Ариадна, — произносит он тихо.

Я медленно подхожу к нему, ближе, чем позволяла себе когда-либо прежде. Сердце колотится в груди, словно пытаясь разбиться о рёбра, и я отчётливо осознаю, что совершаю ошибку. Я не нужна ему. Никогда не была и никогда не буду. Он неоднократно давал мне это понять, но я… я упрямая, как и все Дерби.

— Кайлер, ты же знаешь, что нравишься мне, — выдыхаю я, чувствуя, как по позвоночнику разливается странная смесь страха и облегчения. Оказывается, говорить об истинных чувствах вовсе не трудно, даже если они не взаимны.

— Ари, сейчас не лучшее время для подобных признаний, — нахмурившись, начинает он.

— Сейчас самое время, — снова перебиваю. — Я влюблена в тебя много лет, а ты делаешь вид, что ни черта не замечаешь! Неужели я настолько тебе безразлична? Скажи, что во мне не так? Я красивая, и мне уже есть восемнадцать, я…

— Прекрати, ты ведешь себя глупо, — резко бросает он.

— Ты же мужчина, Харпер! Хотя бы базовые инстинкты у тебя должны быть! — отчаянно восклицаю я.

— С моими инстинктами все в порядке, но это не значит, что я должен бросаться на каждую смазливую мордашку.

— Или все дело в том, что я дочь президента? Ты боишься его? Боишься моего отца? — намеренно провоцирую я, отлично понимая, какую реакцию могут вызвать подобные слова.

— То есть вариант, что я могу тебя банально не хотеть, ты не рассматриваешь? — он кривит губы в язвительной усмешке, но я замечаю, как быстро дергается кадык на его горле и напряженно заостряются скулы.

— А ты не хочешь? — с придыханием спрашиваю я и, соблазнительно вильнув бедрами, делаю шаг вперед. — Совсем-совсем? Ни капельки?

— Твою мать, Ари! — рявкает он. — Я просто твой очередной каприз! Непокоренная вершина.

— Так сдайся мне, и я отстану.

С неприкрытым триумфом я наблюдаю, как темные зрачки Харпера стремительно поглощают изумрудную радужку.