— Проход через периметр. Начинаем выдвижение к порту, — отдаю приказ.
Погрузка идёт быстро. Машины въезжают в раскрывшееся чрево эсминца одна за другой. Гул моторов отдается в тяжелых сводах трюма, перемешиваясь с металлическим скрежетом гусениц и визгом сцеплений. Эхо катится по палубам, словно раскаты далёкой бури, пробуждая стальные недра корабля. Каждая единица техники встаёт точно на своё место, в строгом соответствии с планом: вездеходы тяжело опускаются в доковые ячейки, платформы занимают ниши у погрузочных люков, грузовики выстраиваются рядами, оставляя минимальные зазоры. Всё рассчитано до сантиметра. Здесь нет места суете и спонтанности.
Внизу, под тяжёлыми стальными рёбрами корабля, глухо рокочет холодный неприветливый Амур. Мутные потоки тащат на себе тяжёлую ледяную кашу, с натугой продираясь сквозь замёрзшие сваи старых доков. Ветер рвёт обрывки флагов на ржавых мачтах. Туман ползёт над поверхностью реки, пряча берег в белёсой дымке.
Пирс, Грейсон, Лароссо и Эванс держатся ближе к корме. Я отмечаю их присутствие краем глаза, не привлекая при этом ответного внимания на себя. Программа «Тритон» выжгла в этих юных солдатах необходимые рефлексы, и даже если разум забыл, тела всё ещё помнят, что их задача — защищать Ариадну любой ценой.
Эванс стоит у самого борта, подобно сросшемуся с броней, тяжело опираясь на перила. Его взгляд скользит по тёмным водам Амура, по ржавым сваям доков, по обломкам разрушенных городов, чернеющим на другом берегу, будто выискивая там призраков прошлого.
Грейсон проверяет снаряжение отточенными быстрыми движениями, бросая мимолетные взгляды на Пирса, нервно постукивающего пальцами по прикладу автомата, дробью выбивая при этом невидимый марш тревоги. В какой-то момент он перехватывает ее взор и ободряюще кивает, мягко сжимая ладонь девушки в своей.
Лароссо чуть наклоняется вперёд, внимательно всматриваясь в сизую дымку над рекой, будто пытается выхватить угрозу ещё до того, как та обретёт форму.
Я включил их в отряд не потому, что они мне доверяют. Пока нет. Они шли за Ариадной тогда — будут идти и сейчас. На инстинктах. На вшитых командах. На упрямом, неосознанном стремлении выполнить внедренную в подсознание задачу. И этого более чем достаточно.
Путь проложен. Карта маршрута, как и сама наша судьба, отныне неизменна. От устья Амура мы выходим в Татарский пролив, ведя корабль вдоль обожжённых, безжизненных берегов Охотского моря. Ориентирами нам служат полуразрушенные маяки бывших рыбацких городков и сгоревшие станции. На пересечении с заливом Шелихова берем курс на северо-восток — к Камчатке. Основная цель — высадка на восточном побережье, как можно ближе к старому перевалу.
Там мы разделимся. Фостер направит свою группу к шахтам для выполнения первой боевой задачи, а я возглавлю второй отряд, который поведу в подземные туннели и попытаюсь пробиться к гнезду Аристея под Драссианом, пока моя сестра еще там.
По моим расчетам на дорогу у нас уйдет тридцать пять — сорок часов хода, если не помешает погода. Ветер с севера набирает силу. Температура падает, вода несёт ледяную шугу. Шторма не исключены. Любая поломка — промедление. Любая остановка — смертельный риск. У нас нет права на ошибку и нет права на задержку.
Я отдаю последние приказы:
— Трюм закрыть, моторы на средние обороты до выхода в открытое море. Разведывательные дроны поднять сразу после выхода из устья. Связь в режиме шифрования, радиомолчание до точки высадки.
Фостер принимает командование на старте. Я доверяю ему, как себе. Развернувшись, выискиваю взглядом Белову. Нам нужно поговорить и многое обсудить. Пока мы не сошли на берег, необходимо закрыть все вопросы. Я громко окликаю её и двигаюсь вдоль борта к технической нише за шлюзами. Белова без лишних вопросов следует за мной. Четко и собранно, не демонстрируя ни капли неуверенности или тревоги.
Мы замираем в узком кармане между грузовыми отсеками. Сюда почти не пробивается свист ветра, а рокочущий гул реки приглушён толстыми металлоконструкциями. Пахнет мазутом и машинным маслом, под потолком тускло мерцают аварийные лампы, отдавая красноватым светом. Стены обшиты рифлёными листами, местами затёртыми до матового блеска. Вдоль них установлены небольшие технические шкафы с маркировкой Полигона, над которыми аккуратно сложены рулоны кабелей.
Я опираюсь плечом о тяжелую металлическую стойку и оборачиваюсь к Елене. Она стоит в двух шагах от меня. Сосредоточенная, с военной выправкой, расправленными плечами и твердым ясным взглядом.
В течение нескольких секунд я пристально изучаю Белову, оценивая её настрой и готовность к диалогу. Она не ждёт моих вопросов, а берет инициативу в свою руки, решив, что лучшая защита — это нападение. В целом я с ней согласен. Сам придерживаюсь подобной тактики, но сейчас готов немного уступить. Лишь для того, чтобы понять, какие мысли блуждают в голове захваченного полковника ВЩА.