Я поднимаюсь, оборачиваясь к Иллане. Она не вмешивалась, пока я говорил с сыновьями, не сказала ни слова, — она дала мне этот момент, отрицая… и понимая, что другого может не быть.

— Пора, — с тяжелым вздохом говорю я, глядя в янтарные глаза жены, в которых отражается целая вселенная. Но не могу заставить себя сдвинуться с места. В груди что-то трещит, ломается, как сталь под нечеловеческой тяжестью.

Она подаёт мне руку, и я крепко сжимаю ее в своей. И на мгновение, всего лишь на одно, — мы снова единое целое.

Муж и жена.

Двое, переживших ад и всё ещё верящих в рай.

Пусть даже на этой мертвой земле.

Стальные затворы ангаров расползаются в стороны, будто гигантские клешни, обнажая темное пульсирующее нутро Бастиона. Гул моторов поднимается волной, вибрируя в арочных перекрытиях, тяжело отдаваясь в стенах, словно приглушённый рев пробуждающегося зверя. Воздух наполнен густым запахом раскаленного металла, солярки и озона от искр сварки, бьющих белыми вспышками в глубине боксов.

Команды раздаются короткими резкими фразами через закрытую сетку связи, сливаясь с симфонией тяжелых шагов, клацанья зацепов и скрежета брони. Здесь каждый звук — приказ. Каждое движение — отточенная часть единого механизма. Ошибки не допускаются. Сомнений нет.

Колонна выдвигается. Припавшие к земле тяжелыми корпусами бронированные вездеходы поднимают ввысь клубы сизого дыма. За ними катятся грузовики, забитые ящиками с боекомплектом, ракетными установками, резервными топливными модулями. Платформы с мобильными куполами связи сверкают антеннами, похожими на ощетинившиеся иглы морских чудовищ.

Каждая единица техники, словно костяная пластина в гигантском панцире. Пронумерованы борта, пронумерованы люди. Каждый боец знает своё место в этом безликом точном строю. Каждый шаг рассчитан. Каждое сердце бьётся в унисон с ритмом войны.

Я в командном броневике, идущем во главе колонны. Стальной зверь подо мной урчит глухим, натужным басом, отзываясь в груди тяжёлой вибрацией. Рядом со мной на переднем сиденье расположился Фостер. Напряжённый, как сжатая пружина, он хмуро всматривается в дорогу сквозь закопчённое бронестекло.

Белова следует за нами в одной из передовых машин. Мое командование она приняла без лишних возражений. Ведущий биохимик Улья и еще двое из группы ученых находятся под особым контролем Елены. Их опыт и знания нам могут пригодиться, когда мы доберемся до Ариадны.

Связь в наушниках шуршит шипящими помехами зашифрованной сетки.

— Колонна "Клин-3", готовность номер один, — передаю коротко. — Выход в северные ворота Бастиона через первый сектор.

Под монотонный стук гусениц и визг сцепления бронетехника медленно выползает на улицы Астерлиона. Мощеные брусчаткой узкие улицы города сегодня как никогда пусты. Фонари мигают, выхватывая из мрака и являя свету изношенные стены зданий. Никто не провожает нас взглядом. Никто не машет вслед. По моему приказу весь внутренний сектор был очищен: оцепление, режим тишины, запрет на выход без письменного допуска. Но даже без этих мер, люди не решились бы выглянуть наружу. Страх прочно вцепился в Астерлион когтями, хрипло дыша в его пустые переулки. Город замер, точно осаждённая крепость, уже слышащая невидимые залпы за своим периметром.

Только ветер свистит между домами, заставляя трепетать флаги на покосившихся мачтах… как надгробные ленты над безлюдными улицами. С каждым глухим ударом гусениц о камень, с каждым пройденным перекрёстком мы приближаемся к внешней стене — к линии, за которой остаётся только поле боя.

Вдали, в колеблющемся мареве света и тени, уже виднеются массивные створки городских ворот. Последняя граница между нами и войной.

— Подход к внешнему периметру, — докладывает один из командиров.

— Принято, — коротко отвечаю я. — Поддерживать скорость.

Нам нельзя здесь застрять ни на секунду. Движущаяся по открытой местности колонна — идеальная мишень. Если Аристей решит ударить сейчас, нас разнесут ещё до выхода из города, а вместе с нами и весь Астерлион. Я не могу этого допустить.

Но мы выводим не все силы. Внутри остаётся серьёзный резерв: пехотные бригады, бронегруппа второго эшелона, мобильные диверсионные отряды. Улицы зачищены, периметр укреплён, жилые сектора переоборудованы в укрепрайоны, входы в подземные убежища разблокированы. Астерлион не останется без защиты. Женщины и дети под надежным прикрытием гарнизона, подготовленного к круговой обороне.

Городская стена подступает ближе. Унылая, изъеденная трещинами, она всё ещё стоит, — как доказательство воли тех, кто вырвал этот город у безжалостного мира. Колонна быстро достигает городских ворот, останавливаясь перед каменным заслоном, отделяющим остатки цивилизации от мертвой пустоши за стенами. Турели в дежурном режиме беззвучно сканируют технику, линзы тяжело поворачиваются нам вслед.

Я ощущаю, как всё внутри сжимается в тугой узел. За этими вратами только война, в которой никто не даст нам второго шанса.