Резкий скрип входной двери возвращает меня в реальность, вырывая из болезненного воспоминания. Я торопливо стираю бегущие по щекам слёзы. Горькая волна обиды, боли и непонимания захлёстывает с головой. Они лгали мне. Лгали с самого начала…

Мгновенно натянув приготовленное платье и быстро разгладив складки, выхожу в комнату, нервно наматывая полотенце на влажные волосы.

У двери застыла молодая девушка в тёмной форме. Она держит в руках поднос, на котором расставлены блюда с ароматной и явно горячей едой. Мясо, фрукты, выпечка, от запаха которых желудок судорожно сжимается, напоминая, как давно я не ела ничего приличного. Но я не в силах отвести взгляда от девушки. На вид она немногим старше меня самой, может, год-два разницы, лицо спокойное и бесстрастное, взгляд направлен в пол.

— Кто ты? — тихо спрашиваю я, подходя ближе.

Она вздрагивает, слегка качнув поднос, и резко отводит глаза.

— Прости, мне нельзя с тобой говорить, — отвечает девушка едва слышно, избегая встречаться со мной взглядом.

Но я не готова сдаваться так быстро:

— Я не расскажу никому, клянусь. Просто ответь, кто ты и как тут оказалась?

Незнакомка колеблется, затем быстро поднимает глаза, рассматривая моё лицо, и, видимо, находит там что-то, заслуживающее доверия, потому что в следующую секунду ее губы вздрагивают, и она чуть слышно произносит:

— Меня зовут Ирина. Я здесь, потому что… — она сглатывает, — Мне приказано служить.

— Кому служить? Аристею?

Ирина кротко кивает.

— У женщин здесь другое предназначение, но я не подошла и это лучше, чем стать…

— Стать кем? — сердце снова начинает бешено колотиться, предчувствуя крайне неприятный ответ на озвученный вопрос.

Ирина затравленно смотрит в мои глаза и неуверенно открывает рот, но её голос прерывает скрип двери. Она резко замолкает, опускает голову и делает шаг назад, словно стараясь от меня отгородиться.

На пороге снова возникает Харпер, его взгляд скользит с девушки на меня, и в глазах вспыхивает плохо скрытое раздражение.

— Ты закончила? — сухо бросает он Ирине, жестом показывая на поднос в её руках.

Девушка вздрагивает, как будто её поймали на преступлении, и быстро ставит поднос на стол. Покорно опустив голову, она кивает и стремительно покидает комнату, словно боясь навлечь на себя гнев майора. Дверь за ней закрывается с громким щелчком, и в наступившей тишине я отчётливо слышу, как учащённо стучит моё сердце.

Кайлер направляет на меня тяжёлый взгляд, полный скрытого предупреждения, и коротко кивает на отставленный ужин.

— Ешь, — приказывает он, скрестив руки на груди.

Я делаю глубокий вдох, подавляя внезапно подступившую тошноту. Вкусы и запахи кажутся слишком яркими и непривычными, а обращенный на меня взгляд Харпера буквально сверлит насквозь. Но я послушно беру вилку и начинаю есть, не ощущая ничего, кроме безвкусной массы, застревающей в горле.

Кое-как запихнув в желудок половину того, что находилось на тарелке, я с трудом заставляю себя поднять взгляд на майора. Вопрос, мучающий меня всё это время, невозможно держать в себе.

— Эти капсулы в поезде, — выдавливаю я, пытаясь удержать дрожь в голосе, — девушки… Та, что приходила сюда, Ирина… она подтвердила мои догадки. Для чего он их использует?

Кайлер бесстрастно усмехается, безжалостно глядя мне в глаза.

— Для продолжения рода. Он ищет подходящую женскую особь, способную выносить стабилизированную форму нового вида.

Холодная волна ужаса захлёстывает меня с головой, пальцы судорожно сжимают край стола.

— И… меня это тоже ждёт? — голос звучит обреченно и глухо, срываясь на последнем слове.

— Ты можешь спросить это у него лично, — отвечает Харпер без малейших эмоций. — Пойдём. Он уже ждёт.

Тело непроизвольно вздрагивает, но я упрямо поднимаюсь на ноги. В голове проносится болезненно-равнодушная мысль: «Перед смертью не надышишься». Я должна узнать, что именно задумал для меня этот желтоглазый монстр, называющий себя богом.

Сняв с головы полотенце и торопливо заплетая влажные волосы в косу, я заставляю себя идти вслед за Харпером. Шаги гулко отдаются в голове, сердце стучит как набат, но страха больше нет. Внутри лишь жгучее желание увидеть его и наконец понять, какого хрена этому упырю от меня нужно. Может, мне повезет, и он сам намекнет про клетку, где я должна его запереть. Наивно, конечно, но чем черт не шутит. Вера в чудо — это все, что у меня осталось.

Мы снова оказываемся в тронном зале. Грандиозность пространства ощутимо давит на плечи, и на миг я застываю на месте, не решаясь поднять голову. Дышать становится мучительно трудно, тело внезапно покрывается испариной, мышцы непроизвольно сжимаются и тут же расслабляются, будто внутри включается какая-то неизвестная программа, активирующая процессы, неподвластные моему сознанию.