Упав духом, я не сразу замечаю, как слева, из арочного прохода появляются четверо мужчин в чёрной униформе с вышитой на плече огненно-желтой буквой А. Люди? Здесь? Черт, это немыслимо. Я бы меньше удивилась, увидев на их месте дюжину мутантов.

Незнакомцы приближаются без суеты, не позволяя себе лишних жестов и любопытных взглядов. Зато я глазею, буквально прожигаю каждого полным недоумения взором.

— Они заражены или что с ними не так? — вопрос адресован Кайлеру, но тот или не слышит, или делает вид.

Вместо этого он кивает одному из вошедших, коротким жестом показывая измученных молчаливых бойцов, застывших в центре зала.

— Уведите их, — резким, не терпящим возражения тоном командует Харпер, и моих верных заступников берут под руку и уводят в том же направлении, откуда появилась четверка неизвестных.

— Куда? — я делаю шаг вперед, пытаясь перекрыть им путь, но Кайлер перехватывает мое запястье, рывком оттаскивает назад.

— А ты идешь со мной, Дерби, — отрезает майор и, крепче стиснув пальцы, тащит за собой в проход центральной арки. Запаниковав, я пытаюсь сопротивляться и упираюсь пятками в гладкий пол, не сводя взгляда со спин удаляющихся бойцов. — Чего ты добиваешься? — он останавливается, резко развернувшись ко мне. — Хочешь, чтобы я решил проблему, как с Джеком?

— Нет, — отчаянно мотаю головой, мгновенно присмирев. — Просто скажи, что им не причинят вреда и я пойду… сама.

— Ты даже имен их не знаешь, — сквозь зубы бросает он. — Откуда вдруг такая забота? Какая разница, что с ними случится, если я гарантирую тебе жизнь. Тебе. Не им.

— На Полигоне тебя волновала жизнь каждого из твоих бойцов! — импульсивно выплевываю я. Он цинично усмехается, не ослабляя хватки на моей руке. — Ты же не убийца, Кайлер. Они все еще твои люди!

— Люди здесь — это ресурс. И если твои новые герои впишутся в систему, у них будет шанс. Всё зависит от них.

— Что значит «новые»? — в недоумении хмурюсь я, уловив в его голосе смутный подтекст.

— Старых больше нет, — отвечает он бесстрастно. — Так что не стоит их вспоминать.

Он снова тянет меня вперёд. На этот раз я не сопротивляюсь, но не потому, что сдалась. Просто пока не вижу смысла бороться. Сила, увы, не на моей стороне.

Харпер ведёт меня дальше. За аркой пространство словно раскрывается изнутри, и мы оказываемся в центре чего-то по-настоящему монументального.

О боги, это тронный зал. У желтоглазого ублюдка, кажется, не просто мания величия, а целая архитектурная клиника на тему «я — Бог».

Колонны из светлого камня выстроены в чётком симметричном порядке, разделяя зал на сегменты. Между ними — арочные проёмы, гладкие ниши, карнизы и пилястры: всё выглядит так, будто кто-то задался целью воскресить дух канувшей империи, но с поправкой на то, что теперь император — один.

Потолок уходит вверх на такую высоту, что теряется в полумраке. Подвешенные к сводам массивные люстры с металлическими венцами разливают ровный белый свет, подчёркивая холодную симметрию зала. Воздух здесь неподвижен и непривычно сух. Ни одного случайного звука. Даже собственные шаги звучат приглушённо, будто стены впитывают всё, что не относится к цели нашего визита.

Центр зала выделен с помощью мозаичного круга на полу. Узоры сложные, разной геометрической направленности, словно из разных эпох. От центра круга, подобно указателю, тянется узкая ковровая дорожка, окончание которой упирается в трон.

Нет, мне не привиделось. Это не бутафория, не декорация, а самый, что ни на есть настоящий трон! Как в средневековых замках, черт возьми.

Тяжёлый и внушительный, он возвышается на небольшой платформе, словно каменное сердце зала. Не грубый и не архаичный, а, наоборот, пугающе утончённый. Из тёмного отполированного камня с вкраплениями кварца, трон напоминает часть скального массива, искусно оформленного рукой древнего архитектора. Спинка гнутой линией уходит вверх, будто повторяя изгиб хребта хищника. Подлокотники с точёными барельефами, в которых угадываются человеческие силуэты, обвивающие сидящего, как тени из прошлого. Основание тонко инкрустировано золочёными линиями, сходящимися в геометрический знак, напоминающий стилизованную букву А. Не кресло, а, скорее, алтарь, перед которым полагается падать ниц.

Только мне что-то не хочется.

Я останавливаюсь, разглядывая всё это великолепие и холодную грандиозность с тем единственным оружием, которое мне ещё доступно, — сарказмом. Делано зевнув, поворачиваюсь к Харперу. Он молчит, но в его взгляде читается ожидание совершенно другой реакции.

— А золотой унитаз у него есть, или… боги у нас нынче не испражняются? — нарочито небрежно уточняю я.