— Владеть… — повторяю я задумчиво. — Он пытается подчинить время. Сохранить контроль над тем, что уже исчезло. Он… что, скучает по человечеству?

Харпер озадаченно приподнимает бровь, словно никогда не размышлял над подобным вопросом. Да и когда бы он успел? Готова поспорить, что майор оказался здесь впервые, как и я, но откуда-то знает об Аристее гораздо больше.

— Скорее, хочет напомнить себе, кем когда-то был и каким видел окружающий мир. До того, как его разрушили. Ты же понимаешь, что Аристей не обычный мутант. Он высшая форма эволюции, создающая новую реальность.

От этих слов меня пробирает мороз по коже. Неисполненное обещание брата показать мне «настоящий мир» вновь всплывает в памяти горьким осознанием обмана. Если то, что я вижу и есть «настоящее», то я никогда бы по своей воле сюда не пришла.

— Значит, у него везде так? Во всех гнёздах? — рассуждаю вслух, пытаясь отвлечься от пугающих мыслей.

— В каждом гнезде своя эпоха, — медленно отвечает Харпер. — От древности до абсолютного будущего. Аристей не ограничивает себя ни рамками времени, ни логикой при выборе фрагментов исторических эпох.

Я оглядываю комнату ещё раз. Более детально и отвлеченно от бушующих эмоций. Свет мягко струится по драпировкам, создавая иллюзию естественного солнечного дня. Это место странным образом успокаивает и одновременно настораживает, будто бы скрывая под роскошью и уютом глубокую трещину, ведущую на дно бездны.

— Приведи себя в порядок, — Кайлер внезапно прерывает мои размышления. — Здесь есть уборная, в шкафу найдешь полотенца и чистую одежду. Чуть позже принесут ужин. Покидать комнату не советую, ты видела, что может случиться.

— Ты уходишь? — встрепенувшись, я вскидываю на него растерянный взгляд.

Противоречивые чувства разрывают рассудок. Здравый смысл кричит, что так правильно. Харпер — источник опасности, но этот хищник мне уже знаком и серьезного физического ущерба до сих пор не причинял, чего нельзя сказать о намерениях других обитателей «гнезда».

— Тебя больше не пугает моя компания? — словно прочитав мои мысли, понимающе ухмыляется майор. Я сконфуженно отвожу взгляд. — Не дергайся, Дерби. Кроме людей, сюда никто не зайдет.

— Ты так в этом уверен?

— Абсолютно. Чувствуй себя как дома, — холодно произносит Кайлер, снова отступая к двери.

Да уж, хорош «дом». Ничего не скажешь, но какие у меня варианты? Сбежать? Куда? Я в безвыходной ситуации, в полнейшем тупике, и лучше, как выразился Харпер, «не дергаться».

Дверь тихо закрывается за его спиной, и я остаюсь одна, окружённая стенами комнаты, в которой прошлое и настоящее сплелись в невозможный, пугающе прекрасный узор.

Я ещё несколько секунд смотрю на захлопнувшуюся дверь, словно надеясь, что она снова распахнётся, но этого не происходит. Воздух в комнате словно уплотняется, обволакивая меня тишиной и непривычным покоем. Снова оглядываю покои, пытаясь уловить хоть малейшее несоответствие, какое-нибудь свидетельство обмана или подвоха, но всё, что окружает меня, совершенно аутентично и лишено фальши. Создается стойкое ощущение, что этот уголок древности всегда существовал глубоко под землёй, ожидая момента, когда его обнаружит очередной заблудший путник.

Подойдя к массивному шкафу, я осторожно открываю створки. Петли тихо и протяжно скрипят, издавая звук, похожий на вздох утомленного жизнью старика. Внутри аккуратными стопками сложены полотенца, комплекты одежды и даже какое-то нижнее бельё, которое я поспешно отодвигаю в сторону, чувствуя себя неуютно от осознания того, насколько тщательно здесь продуманы даже мелочи. Качество ткани безупречное, цвета приглушённые и благородные, словно подобранные для особы королевских кровей. Впрочем, без лишней скромности я таковой и являюсь. Хотелось бы еще и соответствующего отношения к моей благородной персоне.

Горько усмехнувшись своим мыслям, я беру с полки полотенце и простое платье светло-голубого цвета, удивительно мягкое на ощупь. Целую вечность не носила ничего подобного, успев привыкнуть к грубой форме, тяжелой военной амуниции и броне. Затем я нерешительно направляюсь в ванную комнату, дверь в которую оказывается замаскирована плотной тканевой драпировкой у дальней стены. Внутри царит тот же странный контраст. В строгом порядке расставлены кованые подсвечники, источником мерцающего света в которых служат электрические лампочки. Античная просторная чаша из натурального камня на мраморной столешнице. Искусно состаренная бронзовая фурнитура и в то же время идеально отрегулированные современные смесители, встроенные так, чтобы не выбиваться из общей концепции стиля.

Перешагнув порог душевой кабины, моюсь тщательно и долго, стараясь не задеть повязку на плече, и при этом пытаюсь стереть не только кровь и грязь, но и нечто гораздо менее осязаемое — навязчивое ощущение нереальности происходящего, страх, отчаяние и чувство полной беспомощности.