Как бы дико это ни звучало, но когда Харпер вывез мою дочь из «Крыла Орла» и доставил её в логово Аристея, он искренне верил, что таким образом спасает жизнь Ари. Кайлер был убеждён, что человечество обречено и неизбежно будет стёрто с лица земли. В его понимании, лишь глубоко спрятанные под землёй гнёзда Аристея могли стать последним безопасным убежищем для Ариадны — единственным местом, куда не проникнет хаос и разрушение, где он сможет каким-то непостижимым способом уберечь её от того, к кому ее сам же и привел. И только позже, когда Ариадна начала вспоминать, а Харпер впервые почувствовал в себе неведомую прежде силу, он осознал, что путь к спасению всё же существует. И именно она, моя дочь, показала ему этот путь.

Я рассчитывал на подобный исход, но риски всё равно были несоизмеримо высоки. Это была опасная и жестокая игра, где на кон было поставлено самое дорогое. Сколько бы я ни убеждал себя в необходимости принятых мер, невозможно отрицать очевидное — выбранные методы делают меня не лучше тех, кого я презирал всю жизнь.

Час расплаты настал. Я встречаю его без сожалений, без колебаний, без жалости.

Настало время поставить точку. Для себя. Для Ариадны и Эрика. Для всего человечества.

Я начал эту войну. Я же её и закончу.

Последний ход сделан.

Игра подходит к концу.

— До Ядра осталась пара километров, — сухо докладывает Харпер, глядя на экран прибора в своих руках.

Я поднимаю взгляд, наблюдая за движением колонны бронетехники, которая медленно продвигается по туннелям, заваленным обломками от ударной волны баллистических ракет, обрушившей своды и раскрошившей стены. Машины с трудом маневрируют среди раздробленных кусков бетона и стали, воздух наполнен тяжёлым запахом гари, раскалённого металла и едким привкусом озона, а приборы тревожно сигнализируют о высоком уровне радиации.

Солдаты, полностью облачённые в защитные костюмы и герметичные шлемы с усиленной системой фильтрации, напряжённо вглядываются в окружающий мрак, крепко сжимая в руках оружие. Каждый вдох даётся с трудом. Тишина, прерываемая лишь треском дозиметров и тяжелым дыханием бойцов, кажется почти оглушающей. В сгущающемся полумраке туннеля время словно замедлилось, и каждая секунда растягивается в мучительное ожидание неминуемой беды.

Харпер расположился напротив, на узкой скамье тесного броневика. Он единственный, кто отказался от средств защиты, очевидно решив, что радиация не способна причинить ему особого вреда. В тусклом свете приборных панелей его лицо с аномально заострившимися чертами выглядит откровенно жутко. Бледная кожа натянута до предела, под ней отчётливо проступают тёмные вены. Устремлённые в никуда застывшие глаза временами вспыхивают хищным блеском, зрачки то сужаются, то расширяются, создавая впечатление, что в них мечется что-то дикое и опасное, отчаянно ищущее выход наружу.

Я наблюдаю за Харпером с нарастающим беспокойством, ясно понимая, что сейчас внутри него бушует настоящая буря. Война двух противоположных сущностей достигает пика: человеческий разум отчаянно пытается сохранить контроль, в то время как звериная сущность Аристея неумолимо прорывается на поверхность, поглощая его сознание. Он отчаянно сдерживает армию мутантов, но каждая следующая секунда приближает его к краю, за которым он может потерять себя окончательно, и тогда мир захлестнёт катастрофа.

— Неважно выглядишь, Харпер. Уверен, что всё ещё можешь их контролировать? — прищурившись, сдержанно спрашиваю я.

Кайлер резко встряхивает головой, отгоняя наваждение, проводит рукой по частично побелевшим волосам и медленно поднимает на меня расфокусированный взгляд.

— Они сползаются сюда со всех сторон. Лезут из каждого прохода, из каждой щели, — его голос звучит низко и глухо, со зловещим рычащим оттенком, вызывающим у меня инстинктивное беспокойство. — Их становится слишком много, президент.

Он на мгновение прикрывает глаза и напряженно добавляет:

— Мы вплотную подошли к Ядру, дальше на машинах не проехать.

Его слова подтверждаются почти сразу. Бронемашина резко тормозит и останавливается, сотрясаясь от мощного столкновения с завалами и грудами искорёженного металла, наглухо перекрывшими туннель. Дальше путь только своим ходом, прямо сквозь кишащий мутантами ад.

Я молча поднимаюсь со своего места, быстро проверяю автомат, передёргивая затвор, затем касаюсь пистолета на поясе, убеждаясь, что он также на месте. Закончив, активирую общую связь и спокойно отдаю приказ:

— Всем подразделениям: приготовиться к выходу. Дальше движемся пешком. Харпер идёт первым, обеспечивает нам коридор.

Кайлер коротко кивает, распахивает тяжёлый люк и исчезает в темноте.

Мы быстро следуем за ним, выбираясь из бронемашины и формируя защитный периметр. Из соседних машин тоже стремительно выпрыгивают бойцы, занимая позиции. Всё вокруг окутано плотной, вязкой тьмой, из которой доносятся тревожные шорохи и приглушённые рычания.

Харпер стоит чуть впереди нас, разведя руки в стороны, удерживая невидимую стену, за которой беснуются орды мутантов. Они цепенеют перед ним, подчиняясь его незримой силе и выстраиваясь в подобие живого барьера. Но его влияние на тварей небезгранично и, вероятно, имеет свой предел. Отдельные особи внезапно срываются и со звериной яростью бросаются на Харпера. Он безжалостно уничтожает каждого, буквально разрывая мутантов голыми руками. Из-под его пальцев летят ошмётки плоти, кровь фонтанирует, окрашивая броню солдат алыми брызгами.