Дэрил Дерби. Президент рухнувшей Корпорации. Тот, с кем я рассталась чуть больше месяца назад, перед тем как генерал Одинцов забрал меня на Полигон. Тот, кто после всех ужасающих известий и катастрофы в Улье, после атак и смертей, казался потерянным навсегда. Папа здесь. Живой, невредимый… Глаза глубокого голубого оттенка смотрят на меня с особой теплотой, которую я уже не надеялась увидеть.
Сердце рвётся из груди, в висках стучит кровь, а горло сдавливает мучительный спазм. Меня накрывает сокрушительная лавина облегчения, радости и невыносимой боли от пережитого страха и долгой неизвестности.
— Папа… — шёпот срывается с моих губ и тонет в рыданиях.
Слёзы текут сами по себе, не оставляя шанса их остановить, обжигая кожу и мешая разглядеть его лицо. Я плачу от облегчения, от невозможного счастья, от осознания того, что отец всё ещё жив, что он здесь, и теперь мир, почти уничтоженный, снова обрёл для меня очертания и опору.
Отец медленно подходит ко мне, его взгляд наполнен гордостью, виной и пробирающей до мурашек нежностью. Осторожно наклонившись, он крепко прижимает меня к себе, и впервые за долгое время я чувствую себя защищённой. Реальность вокруг гаснет и исчезает, оставляя только этот момент. Закрыв глаза и уткнувшись лицом в крепкое плечо, я вдыхаю запах пороха и пыли, осевший на его броне.
— Ты справилась, малышка… Ты сделала всё, что могла, и даже больше, — шепчет он, его голос слегка дрожит, выдавая внутреннее напряжение. Каждое прикосновение теплых ладоней к моей спине приносит такое необходимое мне сейчас утешение. — Теперь позволь мне закончить эту смертельную игру.
Я отчаянно цепляюсь за отца, содрогаясь от беззвучных рыданий. Схлынувшее облегчение обнажает затаённый страх, что он снова исчезнет, растворится, оставив после себя лишь воспоминание.
— Прости меня за всё, через что вам с братом пришлось пройти, — хрипло проговаривает отец. Его слова ранят сердце, заставляя слёзы снова и снова наворачиваться на глаза. — Сейчас ты уйдешь с Эриком. Он доставит тебя в безопасное место …
— Безопасного места на этой планете больше нет! — негодующий возглас брата резко прерывает отца.
Эрик, который всё это время неподвижно стоял за его спиной, делает шаг вперёд. Сильные руки крепко сжаты в кулаки, а в глазах пылает решимость, смешанная с горечью и гневом.
— Вы с Аристеем превратили этот мир в кровавый ад! Видишь, к чему привели твои закулисные игры? Чего стоили человечеству твой пресловутый контроль и порядок? Можешь возвращаться туда, откуда пришел, а я должен завершить то, что начал ты! Теперь это моя война.
Отец мгновенно напрягается и поворачивается к сыну, его взгляд становится жёстким и безапелляционным.
— Наша, Эрик. Это всегда была НАША общая война, — голос отца звучит негромко, но каждое его слово проникает глубоко, подобно лезвию, добирающемуся до самой сути. — И я сделал все возможное, чтобы вы с Ари были к ней готовы. У вас это получилось. Теперь ты стоишь на пути, чтобы стать тем, кто без колебаний будет строить новую эпоху. Но на этом этапе ваша миссия завершена. Ты должен думать о будущем. О сестре, о семье, о своих детях. Ты не имеешь права сейчас мчаться сломя голову навстречу смерти! — сдержанно и твердо произносит он.
Эрик хочет возразить, его глаза горят непримиримостью и гневом, но отец резко поднимает руку, одним властным жестом заставляя брата замолчать.
— Послушай меня внимательно. Военные Полигона заняли все анклавы и будут держать оборону до последнего мутанта. Диана сейчас в Астерлионе, рядом с твоими сыновьями. Они живы, слышишь? Они в безопасности. Но ты нужен им… Нужен своей матери. Нужен людям, которые верят в тебя и готовы идти за тобой до конца. Живым, Эрик. Живым, — он делает короткую паузу, позволяя Эрику принять и осознать услышанное. — Мертвые герои становятся легендами, но они не способны изменить мир. Они не способны сделать его лучше, честнее и справедливее. Это под силу только тебе. Я горжусь тобой… Всегда гордился. И никогда ни на мгновение не сомневался ни в тебе, ни в твоей сестре.
— Я не верю тебе, — лицо брата искажает гримаса мучительной боли с проскользнувшей надеждой.
— Твоя мать в Астерлионе, — уверенно повторяет отец. — Она ждет тебя и Ариадну. Мне бесконечно жаль, что мы не смогли спасти Иллану, но твой долг теперь — думать о мире, который предстоит восстановить и защитить вместе с сестрой, — он прерывается, сглатывая подступивший к горлу ком. — Скажи Диане, что я сдержал своё слово и вернул ей детей. А свою ошибку я исправлю сам.
Он медленно переводит взгляд на меня, и я вижу в его глазах ту неизмеримую боль и гордость, которые он всегда умело скрывал. На краткий миг передо мной больше не лидер, не несокрушимый властелин мира, а просто отец, терзаемый от чувства вины и нежности к собственному ребёнку.