— Нет… — выдыхаю я, с ужасом и отчаянием глядя на застывшего Кайлера.
В его зелёных глазах разрастается бездна невыносимой боли, тихого сожаления и неизбежного прощания. Сейчас, перед лицом потери, всё становится предельно ясным. Ненависть, злость, отторжение, — я придумала их сама. Я отчаянно хваталась за них, пытаясь оправдать собственные чувства, те, которые с самого начала считала противоестественными, невозможными, запретными. Страх открыться, признать в себе слабость и уязвимость, заставил меня заковать сердце в броню, и только теперь, когда уже поздно что-то исправлять, я чувствую, как она трещит по швам, рассыпается под натиском правды.
Я протягиваю руку к тому, кого так долго заставляла себя считать врагом, пытаясь удержать, остановить его хоть на миг.
— Кайлер…
Он подходит ближе и с болезненной нежностью берёт мои руки в свои.
— Ты должна уйти, принцесса, — негромко, но уверенно произносит он. — Не спорь. Позволь себе прожить долгую счастливую жизнь. Ты её заслужила…
— Нет… прошу… — я почти кричу, чувствуя, как сердце рвётся на части, а по щекам снова начинают течь горячие беспомощные слёзы. — Не оставляй меня…
Теплые пальцы бережно касаются моей щеки, а взгляд становится глубоким и пронзительным.
— Я всегда буду рядом, Ари. Даже если ты не увидишь меня снова… — его голос угасает. Наверное, это впервые, когда у непробиваемого Харпера не хватает слов… или смелости, чтобы закончить мысль.
— Я никогда не считала тебя чудовищем… — отчаянно всхлипываю, дрожа всем телом. — Я любила тебя, слышишь? И всегда буду любить.
— И я тебя, принцесса, но, к сожалению, даже любовь не способна превратить монстра в человека, — с горечью отзывается он. — Я привел тебя сюда, чуть не разрушив все…
— Но не разрушил же! Ты не сделал этого! Ты спас меня! — глухо восклицаю я, не дав ему договорить.
— Потому что не смог, но это не значит, что однажды монстр внутри меня не вырвется из-под контроля. Я не могу рисковать. Только не тобой, Ари.
— Я помогу тебе… Мы справимся.
Он отрицательно качает головой и на секунду закрывает глаза, затем медленно разжимает мои пальцы, осторожно отступает назад и занимает место рядом с моим отцом, который всё это время молча наблюдал за нами.
Я не могу пошевелиться. Не могу дышать. В груди зияет страшная арктическая пустота, ледяными потоками разливающаяся по венам. Я смотрю на две фигуры, стоящие передо мной, обреченно понимая, что вместе с ними навсегда уходит частичка моей души, которую уже ничем и никогда не восполнить.
Обменявшись короткими репликами, они резко разворачиваются и, забрав с собой группу вооружённых бойцов, направляются к бронетехнике, стоящей чуть дальше в глубине туннеля. Я смотрю им вслед, чувствуя, как внутри что-то рвётся.
— Папа… — шепчу я, чувствуя, как слёзы застилают глаза, — Кайлер…
Эрик крепко прижимает меня к себе, словно боясь, что я оставлю всё и побегу следом за ними. Черт, именно это я и делаю. Высвободившись из объятий брата, стремительно бросаюсь вперёд, догоняю Кайлера и отчаянно хватаю его за руку. Он вынужденно останавливается и оборачивается ко мне. На мужественном лице отражаются удивление, тревога и почти невыносимая боль, оставляющая кровоточащие раны на моем вырывающемся из груди сердце.
— Ари, что ты делаешь? — хрипло спрашивает он.
Не отвечая, я бросаюсь ему на шею, прижимаясь так сильно, словно хочу впитать в себя все его дыхание, тепло, силу, которыми он делится со мной даже сейчас, в этот последний миг. Задыхаясь, я порывисто прижимаюсь к его губам в долгом, пронзительном поцелуе.
Время растворяется, разбивается на тысячи осколков и снова собирается в одно мгновение, наполненное безумным, неистовым желанием сохранить каждую секунду. В висках бешено грохочет пульс, легкие стремительно пустеют, вызывая слабое головокружение, но все это ничто против лавины обжигающего жара, накрывшего меня целиком. Зарывшись пальцами в густые темные волосы, я притягиваю Кайлера ближе и жадно пью его дыхание, позволяя моим слезам смешаться с теплом наших губ.
— Я не могла тебя отпустить, не почувствовав этого снова, — с трудом заставив себя отстраниться, сипло шепчу я, глядя ему в глаза. — По-настоящему… Здесь и сейчас. Только с тобой…
Кайлер ласковым движением стирает соленые ручейки с моих щек и, тяжело дыша, осторожно касается моего лба своим.
— Ты — лучшее, что случалось со мной, принцесса, — с разрывающей душу искренностью признается он. — Ты единственный свет, который не померк от моего прикосновения, — его губы снова скользят по моим с мучительной нежностью. — Сияй, Ари… Сияй так ярко, чтобы даже тьма ослепла.