— Ты самая отважная девочка на свете, Ари, — тихо и проникновенно произносит он. — Самая сильная и храбрая. Моя любимая дочь. Я безумно сожалею о том, что лишил тебя детства и обрёк на испытания, которые не должен была пройти ни один ребенок. Прости меня за разбитое сердце, за разрушенные мечты, за то, что украл у тебя простое человеческое счастье.

Каждое его слово впивается в меня раскалённым кинжалом, рвёт на части душу, и я едва могу дышать. Я чувствую, как внутри меня ломается последняя преграда, сдерживающая всю боль и неизвестность этих долгих лет, прорываясь наружу кровавым потоком слёз.

Прошу, не надо… не проси прощения сейчас.

— Я надеюсь, что когда-нибудь ты сможешь меня простить и хоть немного понять, — надтреснутым голосом продолжает отец.

Я знаю, что он делает…

Прощается.

Пожалуйста, нет. Не хочу… не могу пережить это снова.

— Я не злюсь, папа… — сдавленно всхлипываю, слезы бесконтрольно стекают по щекам, перед глазами все плывет. — Я правда не злюсь. Мне больно, но я понимаю тебя… Я знаю, почему ты это сделал. Другого выхода не было и нет. Но мы семья и всегда должны быть вместе, что бы ни случилось…

Его взгляд становится бесконечно нежным, каким я не видела его никогда прежде. Отец осторожно склоняется ко мне и невесомо целует меня в лоб. Так трепетно и мягко, будто боится причинить боль.

— Спасибо, милая, — тихо произносит он, с явным усилием выпуская меня из своих объятий и передавая брату. Его руки слегка дрожат, когда он отступает, взгляд задерживается на нас, и я понимаю, что он хочет запомнить этот миг навечно.

Эрик тяжело дышит, заключая меня в свои объятия, но его глаза прикованы к лицу нашего отца. Несокрушимый, жёсткий, бескомпромиссный, — человек, которым я восхищалась и хотела понять всю свою жизнь. Человек, разрушивший всё и отдавший всего себя идее нового мира, которую теперь уже мы обязаны воплотить.

Теперь я вижу перед собой лишь отца, который идёт навстречу своей последней битве, чтобы защитить нас. И я знаю, что после этого момента, я уже не буду прежней.

Сквозь мутную пелену слез я наблюдаю, как папа кладет руку на плечо старшего сына:

— Эрик, — голос отца звучит непривычно тихо, но наполнен силой и уверенностью, способной сломить любые сомнения. — Теперь ты у руля. Запомни, что власть — не право, а долг, не привилегия, а тяжёлая ответственность. Я всю жизнь держал мир в своих руках и слишком поздно понял, что сжимал их слишком крепко. Не повторяй моих ошибок. Управляй мудро и сострадательно, не позволяй власти ослепить тебя и увести с пути истины.

Он крепче сжимает плечо моего брата, словно передавая ему этим прикосновением всю свою веру и надежду на будущее:

— Ты должен знать кое-что важное, сын. Я понимал, что атака на Улей неизбежна с того момента, как Аристей захватил Ари. Это был лишь вопрос времени. Поэтому я заранее принял меры и успел переправить твою мать и ближнее окружение на Фантом. Этот остров никогда и не был тюрьмой, хотя и унаследовал дурную славу канувшего в Лету засекреченного объекта времен Кроноса. Тогда там и правда под особым контролем содержались заключенные высшего ранга: политики, лидеры оппозиции и другие личности исключительной важности, несущие потенциальный риск дестабилизации власти правящих тогда семей. Современный Фантом создавался исключительно как стратегический резерв, он станет важнейшей военной базой, чтобы окончательно сокрушить врага. Гейб уже там и введёт тебя в курс дела. Можешь полностью на него положиться, — он не подведёт.

Эрик слушает, не в силах проронить ни слова. Он молча смотрит в глаза отца, ловя каждое слово, осознавая масштаб ответственности, что ложится на его плечи.

— Твоя главная миссия — вернуть людям их настоящий дом. Вернуть их на освобождённые земли и заново построить мир, который мы чуть не потеряли навсегда. Будь сильным, сын, — отец слегка склоняет голову, выражение его лица становится мягче. — Береги сестру и своих детей. Опекай свою мать. И помни: подлинная сила не в том, чтобы побеждать в войнах, а в том, чтобы их не допускать. Когда-то я верил, что единственный способ избавить человечество от войн и бедствий, — это полный контроль над сознанием. Но я не учёл, что любая абсолютная власть всегда рождает таких, как Аристей, — тех, кто способен использовать наши ошибки и слабости против нас самих. Именно он стал воплощением моих заблуждений и доказательством того, что нельзя построить лучшее будущее, подавляя волю людей. Запомни этот урок, Эрик. Не повторяй мой путь.

Отец ненадолго задерживает взгляд на брате, затем медленно переводит его на Харпера. Между ними устанавливается тяжёлое, но полное решимости молчание. В их глазах читается взаимопонимание и готовность пойти до конца.

Сердце болезненно сжимается в груди, когда я осознаю, что сейчас случится. Они оба отправятся в самый центр моего кошмара, чтобы раз и навсегда уничтожить того, кто объявил себя богом и обрёк мир на страдания и гибель.