Среди обломков, окруженный едким дымом, возникает зловещий силуэт. Аристей медленно выбирается из разрушенной капсулы, словно уродливый червь из поврежденного кокона. Обугленная кожа лоскутами сползает с его дряхлого тела, измождённые скрюченные пальцы царапают дымящийся металл, а ввалившиеся глаза буравят пространство с неукротимой яростью и ненавистью.

Сморщенные тонкие губы растягиваются в чудовищном, мёртвом оскале, открывая почерневшие старческие зубы. Он что-то беззвучно шепчет, его голос превращается в леденящее душу шипение, от которого сердце сжимается в комок ужаса.

Аристей обманул смерть, он снова здесь, как воплощение первородного кошмара, от которого нельзя сбежать и невозможно укрыться.

Его резкий смех медленно заполняет собой окружающее пространство, проникая в каждую мою клетку и навеки отпечатываясь в памяти, как предсмертный крик жертвы, навсегда застывший на этом промежутке времени. Он неуязвим и беспощаден. Монстр, который всегда на шаг впереди нас, существо, рождённое из тьмы, не способное умереть и жаждущее отмщения.

Наши сознания неразрывно переплетаются, и я всем существом чувствую раздирающую агонию и каждое мгновение его мучений. Это невыносимая, нестерпимая боль, ослепляющая разум и парализующая мысли. Но каким-то чудом мне удаётся вырваться из этой кровавой воронки и увидеть картину целиком…

Среди искорёженного металла, охваченного пламенем и дымом, на разорванных и разбросанных по сторонам рельсах, замерла огромная стальная змея с ядерным сердцем. Несколько вагонов полностью уничтожены, раскрошены и погребены под завалами скальной породы. Другие сошли с путей, опрокинулись на бок, словно поверженные великаны, извергая потоки огня и искр.

Теперь мне становится очевидно, что удар не достиг самого центра, не поразил точку, где находилось Ядро. Разрыв боеголовок произошел совсем рядом, оставил за собой глубокие кратеры, но не уничтожил конечную цель. Питавший поезд реактор поврежден и выделяет радиоактивный пар, выбрасывая его в окружающее пространство и превращая и без того жуткую сцену в апокалиптический кошмар.

— Ты здесь… Я чувствую тебя, — хрипло нашёптывает Аристей, слепо вглядываясь в черную мглу пылающими хищными глазами. — Иди же ко мне, мой ангел.

Сквозь плотную завесу дыма и удушливого тумана медленно проступает обезображенная фигура Аристея. Он приближается судорожными рывками, волоча искалеченную ногу, обгоревшие руки вытянуты вдоль тела, дымящиеся пряди волос свисают клочьями, открывая почерневшую обугленную плоть. Из оставленных ожогами ран сочится мутная жидкость, и в воздухе разносится невыносимый запах горелой плоти и химических испарений. Я содрогаюсь от ужаса и отвращения, но не могу сдвинуться с места. Разделяющая нас незримая дверь неумолимо истончается, содрогаясь от мощных ментальных ударов. Удерживать ее становится все сложнее. Я обреченно понимаю, что слабею с каждой секундой… Слишком много боли… Никто не способен выдержать… Никто…

— Ты отказалась даровать мне совершенный сосуд, — рокочет хриплый дребезжащий голос. — Но я могу забрать тебя…

Перекошенный рот растягивается в уродливой усмешке. В безумном взгляде Аристея на миг вспыхивают сомнение и отвращение. Сейчас мы практически едины, и каждая его мысль отзывается во мне. Ему мерзко даже думать о том, чтобы перенести сознание в моё тело, не предназначенное для него. Но инстинкт выживания оказывается сильнее предрассудков, и Аристей неотвратимо наступает, протягивая ко мне покрытые кровавыми язвами руки.

— Ты станешь моим новым сосудом, девочка, — шипит он, упираясь ладонями в невидимый барьер. — Пусть даже несовершенным, но ты будешь моим спасением.

Я не успеваю осознать весь ужас его слов, как что-то резко тянет меня назад, прочь от мерзкого шепота Аристея. Пространство вокруг сжимается, заполняясь новым уверенным присутствием.

«Не слушай. Не смотри. Дверь его клетки всё ещё закрыта. Иди ко мне, на мой голос…»

Я цепляюсь за знакомые интонации. Голос постепенно становится громче, отчётливее, оттесняя тьму и освобождая моё сознание:

«Открой глаза, принцесса. Я рядом и не отпущу тебя. Никогда».

Резко вдохнув, я вырываюсь из бездны, и реальность тут же накрывает меня волной ощущений: я чувствую тяжесть в теле, холод каменного пола, слышу приглушённый шум голосов… Взгляд устремляется вверх и замирает на склонившемся надо мной лице.

Кайлер…

Изумрудные глаза напряжённо изучают меня, тёплая ладонь осторожно касается моей щеки, стирая следы слёз и пота, и я невольно прижимаюсь к его руке, отчаянно впитывая это тепло. Возбужденный гул голосов и рев моторов отходят на второй план. Я вижу и чувствую только его. Кайлера. Он каким-то непостижимым образом стабилизирует мое состояние, отсекая тянущиеся ко мне ядовитые щупальца все еще живого кошмара.

— Ты вырвалась… — с облегчением выдыхает он. — Я здесь, Ари. Держись за меня. И не смей, слышишь? Не смей закрывать глаза, — требует Харпер бескомпромиссным жёстким тоном. — Не смей больше отключаться.

— Мне больно…

— Терпи!

— Он зовет…

— Не слушай, — яростно повторяет Харпер, заслоняя собой царящий в туннеле хаос.