Я сделала пару шагов от двери, но остановилась, словно не в силах отойти дальше. Сердце продолжало бешено колотиться, как после погони. Я взяла себя за запястье, пытаясь унять дрожь. Тишина дома, которая раньше пугала меня своей пустотой, теперь казалась странно спасительной.

Я присела на краешек дивана, машинально смотря перед собой, хотя взгляд мой был направлен куда-то в никуда. Перед глазами всё ещё стоял Максим. Его взгляд, такой твёрдый, цепкий, полный каких-то неразгаданных эмоций. Я провела руками по лицу, пытаясь отогнать эти образы, но, чем больше я старалась их стереть, тем яснее они становились.

Что это было? Почему он смотрел на меня так? И почему я чувствую это странное тепло внутри, когда он рядом? Это ведь просто человек, который мне помогает... Да?

Я снова вспомнила тот миг, когда он подхватил меня. Его руки были крепкими, но неожиданно тёплыми. Как будто он хотел защитить, хотел быть рядом. Нет. Я сразу одёрнула себя. Это не то. Это не может быть тем, что я себе воображаю.

Я закрыла глаза, пытаясь упорядочить мысли. Но вместо этого передо мной снова всплыл его взгляд. Такой глубокий, пронизывающий, словно он видел меня насквозь. В этих глазах была боль. Настоящая, скрытая под маской холода, но не меньше реальная от этого. А еще…он смотрел на меня по-мужски. Женщина сразу такое чувствует, замечает. Когда мужчина к ней неравнодушен…

И мне вдруг стало страшно. Страшно от того, что я могу ошибиться. Страшно от того, что я могу почувствовать к нему что-то... ненужное. Запретное.

"Не надо," – прошептала я себе под нос, сжимая ладони в кулаки. "Не надо думать об этом. У тебя есть дети. У тебя есть проблемы. Ты ищешь мужа. Это всё не имеет значения. Это... не важно."

Но чем больше я говорила себе это, тем больше внутри меня росло что-то неконтролируемое. Не уверенность, не надежда. Что-то другое. Тепло? Нет. Это был жар от которого дрожали колени.

Я поднялась и направилась в детскую комнату, как будто в поисках спасения. Таня крепко спала, её лицо светилось безмятежностью, которую я давно потеряла. Я провела рукой по её волосам, стараясь почувствовать себя хоть немного спокойнее.

– Ради тебя... – прошептала я, словно обещание. – Ради вас я справлюсь.

Но даже это не помогло унять беспокойство. И я не знала, как с этим бороться. Я постоянно представляла себе этот момент. Его лицо так близко, его запах.

Вернулась на кухню, заварила себе чай, но не смогла сделать ни одного глотка. За окном стояла ночь, холодная, звёздная, равнодушная к моим переживаниям. Я просто сидела за столом, сжимая чашку в руках, и думала о нём.

"Почему ты мне помогаешь, Максим? Почему ты вообще здесь? Кто ты?"

И эта мысль, эта череда вопросов всё глубже и глубже вгрызалась в меня.

Максим свернул на тёмную улицу и остановил машину возле облезлого здания. Бильярдная, с виду ничем не примечательная, была хорошо известна ему ещё с тех времён, когда он только начинал разбираться в этом грязном мире. Пару лет назад он мог бы зайти сюда, не задумываясь, с высоко поднятой головой и чуть вызывающей ухмылкой. Но сейчас? Сейчас в голове крутилось слишком много всего.

Он заглушил двигатель, откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза. Нервы уже не просто были натянуты — они скрипели, как тросы, готовые лопнуть. И причина была вовсе не в людях, которых он собирался увидеть. Нет, они его не пугали. Они просто раздражали.

Его мысли были заняты другим.

Ею.

Олеся.

Образ её стоял перед глазами так отчётливо, что ему почти казалось, будто он снова чувствует, как её тело невольно прижалось к нему. Это случилось всего на пару секунд — дурацкий момент в подъезде, когда она споткнулась. Но почему-то эта короткая сцена застряла в его голове, словно надоедливая песня, которую невозможно забыть.

Её волосы пахли чем-то тёплым, уютным, но это было не просто шампунь. Это был её запах. Женский, ненавязчивый, но цепляющий за самое нутро. Тот самый запах, который вытеснял из головы все рациональные мысли.

Он помотал головой, будто хотел выкинуть эту картинку из памяти. Но не смог. Её лицо... Она была чертовски красива. Даже в своём бессилии, даже в слезах, даже в тот момент, когда её губы дрожали от ярости и страха. Она не должна была так нравиться ему. Но нравилась. Чёрт возьми, она волновала его до дрожи.