Как только он ушёл, ко мне подошёл Кирилл. Я сидела в кресле, обхватив себя руками, словно пыталась удержать своё хрупкое тело от того, чтобы оно не рассыпалось на осколки. — Мама, ты правильно поступила, — тихо сказал он, присаживаясь на подлокотник. Его глаза были полны нежности и решимости. — Мы справимся. И малыша мы тоже вырастим. Вместе. Моё сердце сжалось, а слёзы снова подступили. Я прижала сына к себе и почувствовала ту самую поддержку, о которой так долго мечтала. — Спасибо, Кирилл. — Мои слова были почти шёпотом, но он всё понял без лишних объяснений.

Через несколько месяцев я держала на руках своего сына. Его крошечные пальчики сжимали мой палец, а глаза, такие же зелёные, как у Максима, смотрели на меня с невинностью и доверием. — Привет, Максимка, — прошептала я, касаясь губами его тёплого лба. — Ты — моё чудо. Моё спасение. Я не могла сдержать слёз, но это были другие слёзы. Не боли, а новой надежды. Андрей снова исчез, а мы собрали вещи и уехали. Нас больше никто не тревожил... Похоже, все решили, что мы погибли в том доме. Я читала в новостях, что всё там выгорело настолько, что даже идентифицировать тела было невозможно. Гроб закопали пустым... И это было самым ужасным — когда не можешь попрощаться, обнять, поцеловать в последний раз.

Я пришла на кладбище одна. В руках у меня был букет белых тюльпанов — Максим всегда их любил. Мы подошли к его могиле, и я опустилась на колени. — Максим, — шептала я, глядя на холодную плиту с его именем, — у нас с тобой родился сын. У него такие же красивые зелёные глаза, и его зовут так же, как тебя. Слёзы текли по щекам, но я больше не чувствовала себя одинокой. — Ты всегда будешь с нами. Я это знаю. — Я положила тюльпаны на его могилу и закрыла глаза, чувствуя, как ветер нежно касается моего лица, словно это он сам пришёл попрощаться и одновременно остаться навсегда.

КОНЕЦ