Он сделал паузу, облизнул губы и добавил чуть тише:

– А я хотя бы могу выйти живым.

Эти слова заставили меня содрогнуться как будто меня прошило иглами. Впервые за всё время я заметила, что его уверенность — это маска, за которой скрывается что-то совсем другое. Он не был таким неуязвимым, каким казался. Он не был таким бесстрашным, каким хотел выглядеть.

– Почему ты вообще мне помогаешь? Ты так и не ответил!

Он замер. Я видела, как его челюсть сжалась, а глаза на миг стали пустыми, словно он окунулся в свои собственные воспоминания.

– Не задавай вопросов, на которые ты не хочешь знать ответов, – произнёс он тихо, почти шёпотом, но его голос прозвучал как предупреждение. Он усмехнулся, но эта усмешка была лишена привычной насмешливости. В ней была горечь и что-то ещё – сожаление, может быть?

Я хотела сказать что-то ещё, задать ещё один вопрос, но не смогла. Эта его уклончивость, этот взгляд, полный боли, остановили меня. Максим, как всегда, молчал. Его лицо было сосредоточенным, а взгляд не выдавал ни одной эмоции, хотя, казалось, он следил за каждым моим движением. Когда я молча поднялась с кухонного стула, он встал следом, ничем не выдавая своего напряжения. Но я чувствовала его: оно витало в воздухе, давило на грудь.

– Я провожу тебя, – наконец сказал он ровным, бесцветным тоном.

– Не нужно, – я попыталась возразить, но в его взгляде вспыхнула такая решительность, что я просто сдалась. Он был упрямым, как всегда.

Мы шли к двери бок о бок, и я молчала, стараясь игнорировать его присутствие. Но чувствовала его слишком остро. Казалось, что весь коридор пропитан этой странной энергией: тяжёлой, угнетающей, но в то же время... защитной.

На пороге я повернулась к нему, чтобы что-то сказать, но тут же замолчала. Его взгляд встретился с моим, и я снова увидела в этих холодных зелёных глазах что-то, что заставило меня отвлечься от всех своих мыслей. Это были не только холод и жёсткость. Там было что-то ещё, едва заметное, но такое пугающее. Усталость? Вина? Или то, что он тщательно скрывал?

– Спасибо, – наконец пробормотала я, чувствуя, что нужно что-то сказать, чтобы разрядить напряжение.

– За что? – сухо бросил он, прищурившись.

– За то, что хотя бы пытаешься помочь, – я попыталась улыбнуться, но губы не слушались.

Максим ничего не ответил. Только кивнул.

Я сделала шаг к лестнице, но в тусклом свете ночника, падающем на ступени я споткнулась. Всё произошло так быстро, что я даже вскрикнуть не успела. В следующую секунду сильные руки подхватили меня, удерживая от падения.

– Ты хоть смотри, куда идёшь, – пробормотал Максим, его голос звучал раздражённо, но дыхание было чуть тяжёлым, а руки держали меня так крепко, будто он боялся, что я снова упаду.

Я подняла глаза, чтобы что-то ответить, но слова застряли в горле. Он был слишком близко. Слишком. Я видела каждую черту его лица: острые скулы, резкие линии подбородка, тёмные густые ресницы. И его глаза... такие яркие, такие зелёные, такие... полные противоречий.

Мы замерли. Всего на пару секунд, но они казались вечностью. Его взгляд прожигал меня насквозь, как будто он видел всё, что я пытаюсь скрыть. Моё сердце бешено колотилось, но я не могла двинуться.

– Всё нормально, – наконец прошептала я, пытаясь освободиться из его рук.

Максим медленно отпустил меня, словно неохотно, но ничего не сказал. Его лицо снова стало маской, холодной и непроницаемой.

Я отвернулась, пытаясь справиться с подступающей слабостью, и поспешила вверх по ступеням. Уже возле двери я повернула ключ, оглянулась назад и заметила, что он всё ещё стоит там, на ступеньках.

– Ты не уйдёшь, пока я не закрою дверь? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, но он всё равно дрожал.

– Нет, – коротко бросил он.

Я вздохнула, чувствуя, как что-то тёплое и тяжёлое разливается по груди. Это чувство было странным. Оно пугало и обнадёживало одновременно.

– Тогда жди, – сказала я, захлопывая дверь.

Уже внутри, услышав, как его шаги удаляются, я прислонилась к двери, чувствуя, как дрожь проходит по всему телу. Его глаза всё ещё стояли передо мной, преследуя меня в темноте квартиры. И я не могла понять, что именно я увидела в них. А еще я не могла понять почему мое сердце так бешено бьется.