Как только руки Нины освободились, она упала на него, тяжело дыша. Её тело дрожало.

– Всё кончено, – тихо сказал он, поддерживая её. – Я тебя вытащу.

Нина ничего не ответила, просто кивнула, не в силах даже поднять голову.

Он аккуратно поднял её на руки, словно она была хрупким фарфоровым изделием, и понёс к машине. Внутри себя Максим был зол — не на неё, а на всю эту проклятую ситуацию. Ему не нужно было ещё одной ответственности, но оставить её здесь он тоже не мог.

Когда они оказались у машины, он посадил Нину на переднее сиденье и застегнул ей ремень безопасности.

– Ты как? – коротко бросил он, садясь за руль.

Нина с трудом ответила: – Лучше… Спасибо, Максим.

- Это правда то, что сказал Таракан? Про тебя и…отца?

- Правда. – буркнула она.

- И где он?

- Исчез…Только мне поверили и решили выбить «правду», а я не знаю где эта скотина!

Он ничего не ответил, только сжал руль так, что костяшки пальцев побелели.

Максим довёз её до ближайшей больницы за считанные минуты. На всех светофорах он выжимал газ до предела, игнорируя сигналы и удивлённые взгляды других водителей.

Когда машина остановилась у входа в приёмное отделение, он выскочил первым и открыл пассажирскую дверь.

– Пойдёшь сама? Или не можешь? – спросил он.

Нина покачала головой: – Я попробую…

Она слабо поднялась, опираясь на его руку. Впервые за долгое время Максим почувствовал, как кто-то полностью зависит от него. Не как от бойца или исполнителя, а как от человека. Это было странное ощущение — и от этого ему было только злее.

Внутри больницы он передал её медсёстрам, которые сразу же начали осматривать её состояние.

– Вы с ней? – спросила одна из них.

Максим коротко кивнул. – Да. Позаботьтесь о ней.

– Вы кто? Кто с ней это сделал? – заметила медсестра, бросив взгляд на Нину. – Её нужно осмотреть на предмет сотрясения и внутренних повреждений.

Максим кивнул, но уже не слушал. Он смотрел на Нину, которая, казалось, пыталась что-то сказать, но не могла.

– Спасибо, – наконец прошептала она.

– Не за что, – коротко бросил он, отворачиваясь.

Ему не нужны были благодарности. Всё, что он хотел сейчас, – это вырваться из этой больницы и решить проблему, которая с каждым часом становилась всё больше и опаснее.

Уходя из больницы, Максим заметил чёрную машину, припаркованную у дороги. Изнутри за ним наблюдает человек в тени, лицо которого сложно разглядеть. Максим напряжённо смотрит в ту сторону, прежде чем холодно усмехнуться. Ему ясно: его уже давно взяли на прицел.

Кирилл стоял в дверях кухни, как будто пытался собой перегородить мне путь. Лицо покраснело, глаза горели гневом, но я видела за этим что-то большее — боль. Та самая боль, которую я не могла вытащить ни из себя, ни из него.

– Ты знала, да? – его голос прозвучал резко, будто удар. – Ты знала все это время, но молчала?

– О чем ты? – я постаралась говорить спокойно, но слова прозвучали натянуто.

– Про Максима. Про то, что у отца была другая семья! Ты знала? – он сорвался на крик, и я почувствовала, как внутри все оборвалось.

– Кирилл... – начала я, но он перебил.

– Даже не пытайся врать, – процедил он сквозь зубы. – Ты знала, что у нас есть брат, мама! Брат! Ты знаешь, как это звучит?

Он тяжело дышал, и я поняла, что не могу больше тянуть. Кирилл заслуживал правды. И пусть она была грязной и ломала все, что у нас было, но он должен был знать.

– Я узнала об этом недавно, – сказала я тихо, но мой голос дрожал. – У Андрея... у вашего отца... была другая женщина. Лера. До меня. Они были вместе, у них родился сын.

Кирилл смотрел на меня, как будто я только что ударила его.

– Лера, – повторил он медленно, будто пробовал это имя на вкус. – Значит, все это правда? Значит, папа... – он замолчал, а затем яростно выкрикнул: – Значит, все это время он жил с нами, но думал о них?

Я опустила голову.

– Он не рассказывал мне. Никогда. Я не знала, Кирилл. Все это всплыло только теперь.