Максим лежал на полу, задыхаясь от боли. Каждый вдох отдавался огнём в рёбрах, губы горчили кровью, а взгляд плыл перед глазами. Он слышал шаги — медленные, тяжёлые, с нарочитой издёвкой. Кто-то остановился прямо над ним.
– Поднимите его, – раздался холодный голос одного из бандитов.
Двое схватили Максима за руки и рывком поставили на ноги. Он пошатнулся, но удержался, стараясь выглядеть собранным, даже если всё тело кричало от боли. Перед ним стоял Клык, всё с той же мерзкой ухмылкой на лице.
– Ну что, герой, – протянул тот, – теперь послушай нас внимательно. Твой отец задолжал крупно. И он в бегах. А знаешь, что это значит?
Максим с трудом сфокусировал взгляд на Клыке, стараясь не показать слабости. – Что? – процедил он сквозь зубы.
Клык склонился ближе, его глаза хищно сверкнули. – Это значит, что долг переходит на тебя, пацан.
Максим моргнул, пытаясь осознать услышанное. – Что за чушь? – бросил он хрипло. – Это его проблемы, а не мои.
Клык расплылся в ухмылке, отчего его лицо стало ещё более отвратительным. – Ну так и иди к нему, ищи своего блудного папашу. Нам всё равно, с кого получить бабки. С тебя, с него, с вашей мамаши...
Максим сжал зубы. От гнева кровь закипала в венах, но он молчал.
– Ты, видимо, забыл, как у нас тут всё устроено, – вмешался ещё один бандит, высокий и худой, с голосом, напоминающим змеиное шипение. – Кто должен, тот платит. А если не может – платит его семья. Понимаешь, пацан?
Максим резко дёрнулся вперёд, но руки, держащие его, не позволили сделать ни шага. – Оставьте её в покое, – процедил он. – Она вообще не в этом дерьме.
Клык засмеялся, бросив взгляд на своих подельников. – О, пацан решил стать рыцарем. Знаешь, что смешно? Твой отец даже тебя не защитил бы. Думаешь, он про вас вообще вспоминает?
Эти слова были, как пощёчина. Максим почувствовал, как внутри всё сжалось, но он не позволил себе показать слабость. – Сколько? – выдавил он.
Клык приподнял брови, будто его позабавил этот вопрос. – Ты серьёзно? Хочешь взять долг на себя?
Максим молчал. Ему нужно было время подумать, но каждый миг простоя казался бесконечным.
– Хорошо, мальчик, – кивнул Клык, снова ухмыльнувшись. – сто тысяч баксов. И это только основной долг. С процентами будет больше.
– Сто тысяч зеленых? – эхом отдалось в голове Максима. Он был готов к чему угодно, но не к такой сумме.
– У тебя неделя, – продолжил Клык. – А потом, если не будет бабок… ну, ты сам видел, как мы решаем дела.
Максима резко отпустили, и он рухнул на землю. Над ним больше не смеялись, не издевались. Они просто смотрели, как хищники, зная, что уже загнали свою добычу в угол.
Клык наклонился к нему напоследок. – Передай своему папаше: мы его найдём. Хоть под землёй. А если не найдём, то ты и твоя "мачеха" будете платить за него.
Они ушли, оставив Максима лежать на холодном бетоне. Ему казалось, что боль от ударов ничто по сравнению с тем, что творилось в его голове. Полмиллиона. У него нет таких денег.
Но когда он поднялся, облокотившись на стену, его взгляд горел яростью.
"Я вытащу это дерьмо. Я закрою долги. И никто больше не посмеет тронуть её или детей," – твёрдо решил он, вытирая кровь с губы.
Максим с трудом поднялся на ноги, отмахнувшись от боли, словно от надоедливой мухи. Всё тело ломило, но он старался не обращать внимания на синяки и раны. Ему нужно было вытащить Нину. Пусть бандиты его и избили, но они оставили её здесь, связанную, как ненужную вещь.
Он поднялся обратно по лестнице, дыхание было рваным, но взгляд — холодным и решительным. Дверь в квартиру, где оставили Нину, всё ещё была приоткрыта. Внутри царила всё та же гнетущая тишина.
– Нина? – тихо позвал он.
Сквозь тишину послышался слабый, хриплый голос: – Я здесь…
Максим вошёл в комнату. Нина лежала там же, где он видел её впервые. Капюшон сполз с её головы, и теперь он мог разглядеть её лицо: бледное, испуганное, с засохшими следами слёз. Она выглядела так, будто провела несколько дней в аду.
– Чёрт… – пробормотал он, быстро подходя к ней и разрезая верёвки ножом.