Максим сжал кулаки, его взгляд был сосредоточен на Таракане. Он чувствовал, как ярость нарастает внутри, но не позволил ей вырваться наружу.

– Я верну долги, – резко бросил он.

Таракан хмыкнул, его глаза сузились, а голос стал ледяным. – Слишком много, мальчик. Это не пару тысяч вернуть. Это миллионы. Ты думаешь, я готов взять у тебя эти гроши и забыть про его грешную голову?

Максим навис над столом, его голос был низким и угрожающим: – Его семья не имеет к этому никакого отношения.

– Семья? – Таракан наклонился вперёд, глядя ему прямо в глаза. – Ах да, его жена... и дети. Как там их? Мальчик-подросток и девочка? Уютное семейство. Знаешь, Макс, а они даже выглядят слишком идеально. Ты уверен, что они этого заслуживают?

Максим схватил край стола, словно собирался перевернуть его, но сдержался.

– Не трогай их. Я разберусь, – его голос был пропитан яростью, но он продолжал держать себя в руках.

Таракан с любопытством склонил голову набок. – Ты всегда был слишком упрямым. Как твоя мать... – он сделал паузу, чтобы ударить больнее. – Но не как твой отец. Он-то давно сбежал. Ему плевать. Тебе тоже стоило бы привыкнуть, мальчик. Такие, как он, не возвращаются.

Максим встал, его взгляд стал ледяным. – Я найду его. И сделаю так, чтобы ты оставил семью в покое.

Таракан засмеялся ему в спину, пока Максим разворачивался, чтобы уйти. – Найдёшь? – усмешка звучала ему вслед. – А если нет, то я найду его первым. Ты уж прости, Макс, но кладбище – это тоже часть жизни. Особенно для тех, кто задолжал мне.

Максим вышел из бильярдной, чувствуя, как кровь кипит в жилах. Он снова думал о ней. Олесе. О её испуганных глазах, о том, как она смотрела на него, когда надеялась, что он справится.

"Чёрт побери, Андрей, зачем ты втащил её в это? И почему я вообще влезаю в это дерьмо ради тебя?"

Он сел в машину и ударил по рулю. Внутри всё кипело. Теперь у него был следующий шаг. И он знал, что будет драться до последнего.

Максим завёл машину, и двигатель зарычал, как разъярённый зверь, отражая его собственное состояние. Он хотел выбросить из головы слова Таракана, но они, словно занозы, снова и снова вгрызались в его мысли. "Семья... уютное семейство…" Эта мерзкая ухмылка Таракана стояла перед глазами.

"Чёрт с ним. Чёрт со всеми ними," – подумал Максим, выжимая педаль газа так, что машина с глухим рывком рванула с места.

Но едва он проехал несколько кварталов, как его телефон завибрировал на переднем сиденье. Он бросил взгляд на экран – незнакомый номер. Максим нахмурился.

"Опять какой-то хрен? Может, Таракан решил дожать?"

Он резко остановил машину у обочины, схватил телефон и поднёс к уху.

– Алло.

На другом конце раздалось короткое молчание, а затем тихий женский голос, срывающийся от страха: – Максим… это Нина.

У Максима на секунду сжалось горло. Нинка. Та самая "бухгалтерша". Та, у которой, по словам Таракана, был последний шанс что-то сказать о местонахождении Андрея.

– Ну, – резко бросил он, снова начиная чувствовать, как напряжение заполняет каждую клетку тела. – Где ты?

– Мне... мне нужна помощь. Я не могу говорить долго. Я… я боюсь, – её голос дрожал, словно она рыдала, но старалась сдержаться.

Максим закатил глаза, выругался себе под нос, но всё же постарался говорить мягче: – Где ты?

– Я… я в старом доме, – Нина снова замолчала, потом прошептала: – На Рымарской. Дом номер 16.

– Ладно, стой там. Я скоро.

– Нет! – почти закричала она. – Не заходи внутрь. Они могут быть рядом.

Максим нахмурился. – Кто они?

На том конце снова повисла тишина, а затем короткое "Просто торопись!" – и гудки.

Максим выдохнул через стиснутые зубы, отбросил телефон на пассажирское сиденье и снова завёл машину. Что-то в голосе Нины вызывало у него странное беспокойство.

Дом номер 16 оказался почти развалиной. Окна заколочены, подъезд заросший травой. С виду – заброшка, каких в городе полно. Только один тусклый свет от лампочки в подъезде выдавал, что кто-то всё-таки сюда заходил.