Я не ответила. Не могла. Еще не могла. Но когда удовольствие накрыло меня волной, когда звезды над головой взорвались, я поняла: это уже не имело значения. Мое тело, мое сердце, моя душа уже ответили за меня.

И лежа потом в его объятиях, слушая его сердцебиение, чувствуя тепло его тела, я думала: может быть, свобода – это не отсутствие цепей. Может быть, свобода – это право выбирать свои цепи. Право привязываться к тому, к кому хочешь привязаться. Право любить того, кого хочешь любить.

Даже если это означает полюбить монстра. Или человека внутри монстра. Или и то, и другое одновременно.

Потому что жизнь – не черно-белое кино. Жизнь – это все оттенки серого, все цвета радуги, все тени и света. И иногда, чтобы увидеть свет, нужно пройти через самую глубокую тьму.

А иногда, чтобы найти свободу, нужно сначала потерять ее.

Бывают моменты, которые меняют всё. Рассекают жизнь на «до» и «после». Переворачивают мир с такой силой, что ты уже никогда не будешь прежней. Для меня таким моментом стал телефонный звонок, разорвавший предрассветную тишину нашей спальни на озере.

Гия ответил, не глядя на экран. Я наблюдала, как его лицо менялось – превращалось из расслабленного в каменную маску, а затем – в нечто, чего я никогда раньше не видела. В чистый, неприкрытый страх.

– Повтори, – его голос упал до опасного шепота. – Медленно и точно.

Я села в постели, инстинктивно натягивая простыню выше. Дурное предчувствие затопило меня ледяной волной, сжимая внутренности в тугой узел.

– Когда? – спросил он, и в этом коротком слове было столько сдерживаемой ярости, что по моей коже побежали мурашки. – Где?

Он слушал, и с каждой секундой его пальцы сжимались вокруг телефона всё сильнее, белея от напряжения. Я видела, как пульсирует вена на его виске, как каменеет линия челюсти.

– Мы выезжаем. – отрезал он и отключился.

– Что случилось? – мой голос прозвучал чужим, словно принадлежал другой женщине.

Гия встал с кровати одним резким движением. Даже в этот момент я не могла не заметить, как перекатываются мышцы под его смуглой кожей, как идеально движется его тело – тело хищника, созданного для охоты.

– Анжелика, – произнес он, и одно это имя заставило меня похолодеть. – Люди Глеба похитили её вчера вечером. Он только что связался с Давидом.

Комната закружилась вокруг меня. Анжелика. Моя младшая сестра. Единственный человек, оставшийся от моей прежней жизни. Единственная, кто никогда не переставал искать меня после того, как я исчезла из её жизни пять месяцев назад.

– Чего… чего он хочет? – выдавила я, хотя уже знала ответ.

– Тебя, – просто ответил Гия, натягивая джинсы. – Тебя в обмен на её жизнь. Встреча через шесть часов. На заброшенном складе у порта.

Меня. Конечно, меня. Я всегда была разменной монетой в играх мужчин, считающих, что имеют на меня право.

– Я пойду, – сказала я, выскальзывая из постели. – Я не позволю ему причинить вред Анжелике.

Гия резко обернулся, его глаза потемнели до черноты: – Нет.

Одно слово. Жесткое, не допускающее возражений. Как приказ, как абсолютная истина.

– Это не обсуждается, – продолжил он, подходя ко мне. – Я не отдам тебя ему. Никогда.

Я смотрела на него, пытаясь увидеть в нем того Гию, с которым провела эти три волшебных дня у озера. Человека, который читал мне Рильке, который рассказывал о своей бабушке, который смотрел на звезды вместе со мной и признавался в любви. Но передо мной стоял другой Гия – глава клана Гелашвили, человек, чье слово было законом, мужчина, который не привык к отказам.

– Это моя сестра, – сказала я, чувствуя, как внутри поднимается волна гнева. – Моя кровь. Я не позволю ему навредить ей из-за меня.

– А ты – моя жена, – его голос звенел от ярости. – Моя. И я скорее сравняю этот город с землей, чем позволю ему забрать тебя у меня.

Я видела это в его глазах – абсолютную решимость, граничащую с безумием. Он действительно был готов уничтожить всё вокруг, лишь бы не потерять меня. И это пугало меня так же сильно, как и согревало что-то глубоко внутри.

– Тогда что ты предлагаешь? – спросила я, пытаясь звучать рационально, хотя внутри всё кричало от страха за сестру. – Просто позволить ему убить Анжелику?

Гия сжал кулаки с такой силой, что костяшки побелели: – Нет. Мы найдем способ вернуть её. Но я не отдам тебя.

Что-то в его тоне заставило меня внимательнее всмотреться в его лицо: – Почему? Что ты знаешь о нем, чего не знаю я?

– Потому что ты теперь принадлежишь мне.