– Я лучше тем, – произнес он, наклоняясь ко мне, – что сделал тебя своей женой, а не держал как грязную тайну шесть лет. Тем, что защищаю тебя, а не подвергаю опасности. Тем, что никогда не предам тебя.

Его слова прозвучали как клятва, как обещание, как контракт, написанный кровью.

– Защищаешь? – горько усмехнулась я. – От кого? От себя? От мужчин вроде тебя?

Он выпрямился, и на мгновение в его глазах мелькнула боль. Настоящая, неподдельная боль, которую он тут же скрыл за стеной холодности.

– Мне пора. У меня дела. Займись чем-то. Развлеки себя.

Он вышел из столовой твердой походкой человека, привыкшего к власти. Человека, который не допускает сомнений в своих решениях.

Но я не была хорошей женой. Не была послушной. И точно не собиралась сидеть и ждать, пока мужчины решают мою судьбу.

Я прокралась по коридору следом за Гией, сердце колотилось так сильно, что, казалось, его стук выдаст меня. В огромном особняке Гелашвили было множество потайных проходов и укромных уголков – преимущество старинной архитектуры. За месяцы заточения я изучила некоторые из них.

Один из таких проходов вел в маленькую комнатку, примыкающую к кабинету Гии. Оттуда через старую вентиляционную решетку можно было видеть и слышать все, что происходит в кабинете.

Я притаилась там, прижавшись глазом к решетке. Гия сидел за массивным столом, как царь на троне. Перед ним стоял человек со связанными руками и с мешком на голове. Двое охранников держали его с обеих сторон.

Гия кивнул, и один из охранников сорвал мешок. Я с трудом подавила крик. Это был Андрей, правая рука Глеба. Человек, который когда-то дарил мне цветы на день рождения от имени своего босса, а теперь был здесь – с разбитым лицом, с запекшейся кровью на губах.

– Лаврин переходит границы, – произнес Гия таким спокойным тоном, словно обсуждал погоду. – Вчера он атаковал мою семью. Ранил моего брата. Подверг опасности мою жену.

Андрей сплюнул кровь на пол: – Она не твоя жена. Она была украдена.

Гия слегка наклонил голову, словно рассматривал особенно интересное насекомое: – Это то, что вам сказал Глеб? Что я украл ее? А не то, что он проиграл ее мне в карты после того, как шесть лет обманывал с другой женщиной?

Андрей побледнел, и я поняла – он не знал. Как и многие другие, он верил в версию Глеба о похищении.

– Ложь, – выдавил он.

Гия подтолкнул через стол папку с документами: – Проверь сам. Свидетельство о разводе. Документы о передаче имущества в качестве оплаты долга. Все подписано твоим боссом. Спроси его о ребенке, которого он скрывал шесть лет. О женщине, с которой изменял Ладе. О втором ребенке, который скоро родится.

Я видела, как меняется лицо Андрея – от недоверия к шоку, от шока к пониманию.

– Зачем ты мне это показываешь? – спросил он.

Гия откинулся в кресле: – Потому что ты передашь ему сообщение. Скажешь, что если он еще раз приблизится к Ладе, если еще раз подвергнет опасности кого-то из моей семьи – он умрет. Не быстро. Не легко. Он будет молить о смерти задолго до того, как я ее дарую.

Меня пробрала дрожь от его тона. Это не было пустой угрозой. Это было обещание. И самое страшное – часть меня верила, что он это сделает. Что он способен на такую жестокость ради… чего? Собственности? Гордости? Меня?

– А если он не послушает? – спросил Андрей.

Гия улыбнулся – холодно, без тени веселья: – Тогда я покажу ему, что значит настоящая потеря. Что значит, когда у тебя отнимают все, что ты любишь.

Он кивнул охранникам, и те повели Андрея к выходу. Но у двери Гия остановил их: – И еще кое-что. Скажи ему, что она моя не потому, что я ее купил или выиграл. А потому, что я никогда ее не предам. Никогда не заставлю сомневаться в своем месте рядом со мной. Никогда не спрячу как грязную тайну.

Когда дверь за Андреем закрылась, Гия остался один. Я видела, как напряжение покидает его плечи, как маска уверенности сползает с его лица, обнажая что-то уязвимое, почти человеческое.

Он подошел к бару, налил себе виски и залпом выпил. Потом еще один. И еще. Его руки дрожали.

Я никогда не видела его таким. Без маски. Без контроля. Почти… сломленным.

– Я знаю, что ты там, – вдруг сказал он, глядя прямо на вентиляционную решетку. – Выходи.

Мое сердце пропустило удар. Как он узнал? Как почувствовал?

Я вернулась в коридор и, глубоко вдохнув, вошла в кабинет через главную дверь. Гия стоял у окна, спиной ко мне, с бокалом в руке.

– Я же сказал тебе оставаться в столовой, – произнес он, не оборачиваясь.

– Я не твоя собственность, – ответила я. – Не твоя вещь. Я не обязана выполнять твои приказы.