Давид кивнул, стиснув зубы от боли: – Он никогда не умел отпускать то, что считает своим.

Горечь поднялась к моему горлу. Глеб. Мой бывший муж. Человек, который предал меня, унизил, а теперь решил, что имеет право вернуть, как забытый в отеле чемодан.

– Даже после всего, что он сделал, – прошептала я, сильнее сжимая импровизированный жгут. – После шести лет обмана, после ребенка с Леной, после…

– Для таких как он, женщина – это вещь, – перебил Давид. – Имущество. Как для большинства мужчин в нашем мире.

Я посмотрела ему в глаза: – Как для твоего брата?

Давид отвел взгляд: – Гия… сложный.

Я горько усмехнулась: – Из одной клетки в другую. Какая разница, кто ключник?

Давид внезапно схватил меня за руку, его хватка была на удивление сильной для раненого: – Большая, Лада. Гия никогда не предаст то, что считает своим. Он не стал бы заводить тайную семью за твоей спиной.

Мне хотелось закричать, что я не вещь, не территория, не собственность. Что я человек, черт возьми. Женщина, которая шесть лет жила во лжи, которой не позволили иметь ребенка, которую предали самым подлым образом.

В этот момент мы услышали рев моторов. Черные внедорожники с тонированными стеклами выскочили из-за поворота, визжа тормозами. Мое сердце сжалось. Подкрепление Лаврина?

Но из первой машины выскочил Гия. Его лицо было искажено такой яростью, какой я никогда раньше не видела. За ним следовали люди с оружием, быстро занимая позиции, осматривая переулок.

Когда Гия увидел нас, его взгляд изменился. На долю секунды в его глазах мелькнуло что-то, похожее на страх. Настоящий, неподдельный страх. А потом он увидел кровь.

– Давид! – он бросился к нам, подхватывая брата с другой стороны. – Что случилось?

– Люди Лаврина, – выдавил Давид. – Засада. Они знали, куда мы направляемся.

Лицо Гии потемнело от ярости.

– Где они?

– Сбежали. Я убил одного.

Гия перевел взгляд на меня, и в его глазах я прочитала вопрос, который он не решался задать вслух. Я ли предупредила Глеба о нашем маршруте? Я ли предала его?

– Она спасла мне жизнь, – сказал Давид, словно читая его мысли. – Без нее я бы истек кровью.

Что-то неуловимо изменилось в выражении лица Гии. Он смотрел на меня так, словно видел впервые. Не как на собственность. Не как на проблему, требующую решения. А как на… человека?

– Ему нужна больница, – сказала я, нарушая молчание. – Срочно. Я остановила кровотечение, но рана серьезная.

Гия кивнул и отдал короткие приказы своим людям. Двое подхватили Давида, осторожно усаживая его в машину. Другие рассыпались по переулку, проверяя тело убитого нападавшего, осматривая нашу простреленную машину.

Я сделала шаг в сторону машины, где был Давид, но Гия остановил меня, крепко схватив за локоть.

– Ты едешь со мной, – его голос не допускал возражений.

Я слишком устала, чтобы спорить. Адреналин схлынул, оставив меня опустошенной и дрожащей. Я молча села в его машину, глядя на свои руки – красные от крови Давида, покрытые мелкими порезами от разбитого стекла.

***

Воздух пах порохом и кровью.

Я все еще слышала выстрелы в голове, видела, как пуля впивается в плечо Давида, как время растягивается, словно жевательная резинка, которую невозможно порвать.

Мои пальцы до сих пор помнили ощущение чужой крови – горячей, густой, такой реальной. Я спасла ему жизнь. Я спасла брата человека, который держал меня в плену. Который сделал меня своей женой против моей воли.

Который смотрел на меня сейчас так, словно видел впервые.

Дверь его кабинета захлопнулась за нами с оглушительным грохотом. Гия швырнул ключи на стол, даже не глядя. Его движения были резкими, нервными – то, чего я никогда раньше не видела. Гелашвили всегда двигался с кошачьей грацией хищника, уверенного в своей силе. Но не сейчас.

– Какого дьявола ты устроила? – прорычал он, оборачиваясь ко мне. Его глаза сузились, превратились в две черные щели, за которыми клубилась такая ярость, что меня пробрала дрожь. – Ты могла погибнуть!

Я вздернула подбородок. Адреналин все еще бежал по моим венам, делая меня безрассудной, смелой, почти бессмертной.

– А тебе какое дело? Одной проблемой меньше, разве нет?

Он оказался рядом в два шага. Схватил меня за плечи, встряхнул так, что клацнули зубы. Его пальцы впивались в мою кожу, я чувствовала, как на местах хватки расцветают синяки – метки собственности.