И он. Гия. Стоит у алтаря в чёрном костюме, белой рубашке, с запонками из белого золота. Красивый, как грех. Спокойный, как смерть. Он смотрит на меня, и в его взгляде… обладание. Полное, абсолютное, окончательное.

Я иду к нему по красной дорожке, и каждый шаг – как шаг по лезвию ножа. Больно. Страшно. Неотвратимо.

Священник начинает службу дрожащим голосом. Слова звучат на церковнославянском – непонятные, древние, тяжёлые. Но смысл ясен. Два человека соединяются перед Богом. Навсегда.

Я стою рядом с Гией и чувствую тепло его тела, запах его кожи, силу, которая исходит от него, как от электрического поля. Он не трогает меня, но я ощущаю его присутствие каждой клеткой.

– Хочешь ли ты, Гия, взять в жёны Ладу, и будешь ли любить её, хранить в радости и печали, в болезни и здравии…

Гия отвечает не сразу. Поворачивается ко мне, смотрит в глаза. Долго. Внимательно. Как будто видит что-то, чего не вижу я сама.

– Хочу, – говорит он наконец.

Простое слово. Короткое. Но в нём столько решимости, что у меня перехватывает дыхание.

– Хочешь ли ты, Лада…

Вопрос повисает в воздухе. Все смотрят на меня. Ждут ответа. Но у меня нет выбора. У меня никогда не было выбора.

– Хочу, – шепчу я.

Ложь. Самая большая ложь в моей жизни.

Настаёт момент клятв. Священник подаёт Гие текст, но тот отмахивается. Он будет говорить сам. Своими словами.

– Лада, – начинает он, и голос его звучит иначе, чем обычно. Мягче. Теплее. Почти… нежно. – Я беру тебя в жёны не потому, что должен. Я беру тебя, потому что не могу иначе.

Он делает паузу. В часовне тишина, такая плотная, что слышно, как падает пыль с высоких сводов.

– Ты вошла в мою жизнь как нож входит в рану. Больно. Резко. Навсегда. Ты изменила меня. Сделала меня другим. И теперь я не могу существовать без тебя.

Что он говорит? Это не клятвы. Это… признание. Честное, страшное, от которого мурашки по коже.

– Я не обещаю быть хорошим мужем. Я не тот человек. Но я обещаю защищать тебя. От всех. Включая себя, если потребуется.

Он берёт мою руку. Его пальцы тёплые, сильные. На безымянном пальце – кольцо. Золотое, простое, без камней. Но тяжёлое. Очень тяжёлое.

– Я делаю тебя своей женой. Навсегда. До смерти. И после неё.

Кольцо надевается на мой палец легко, как будто оно всегда там было. Как будто я родилась для того, чтобы его носить.

Теперь моя очередь. Священник протягивает мне текст, но я не могу читать. Буквы расплываются перед глазами.

– Гия, – начинаю я, и голос дрожит, как струна на ветру. – Я… я не знаю, что сказать.

– Скажи правду, – тихо отвечает он. – Только правду.

Правду? Он хочет правды? На свадьбе, которая является ложью от начала до конца?

– Я не люблю тебя, – говорю я, и слова падают в тишину, как камни в воду.

Где-то сзади кто-то ахает. Саломея шипит что-то себе под нос. Но Гия только улыбается.

– Знаю, – говорит он просто.

– Я боюсь тебя.

– И это знаю.

– Но… – я заставляю себя посмотреть ему в глаза. – Но я здесь. Я надеваю это кольцо. Я произношу эти слова. Потому что у меня нет выбора. И потому что… потому что ты единственный, кто может защитить тех, кого я люблю.

Я беру его кольцо – точно такое же, как моё. Золото холодное, но быстро нагревается от тепла моих пальцев.

– Я становлюсь твоей женой, – говорю я, надевая кольцо на его палец. – Не по любви. По необходимости. Но я буду честной женой. Пока ты будешь честным мужем.

Гия кивает. В его глазах что-то вспыхивает. Уважение? Удивление? Или просто удовлетворение от того, что я приняла правила игры?

– Теперь вы муж и жена, – объявляет священник, и голос его звучит с облегчением. Наконец-то эта странная церемония закончена.

– Можете поцеловать невесту.

Гия подходит ближе. Убирает фату с моего лица, берёт за подбородок, заставляет посмотреть на него.

– Ты теперь моя, – шепчет он так тихо, что слышу только я.

– А ты мой, – отвечаю я. – И это работает в обе стороны.

Он улыбается – искренне, впервые с момента нашего знакомства. И целует меня.

Не как в библиотеке – жёстко и властно. Мягко. Почти нежно. Как будто я действительно любимая женщина, а не военный трофей.

Но в этом поцелуе есть что-то окончательное. Как печать на документе. Как подпись под приговором.

Теперь я миссис Гелашвили.

Молчание Саломеи

Положено аплодировать. Положено поздравлять. Положено желать счастья молодым.