Один из дядьёв – пожилой мужчина с седой бородой – откашлялся.

– Саломея, может, не стоит…

– Не стоит что, дядя Константин? – она повернулась к нему с холодной улыбкой. – Не стоит обсуждать то, как новый член семьи будет соответствовать нашим традициям?

Гия положил вилку и посмотрел на сестру. Взгляд тяжёлый, предупреждающий.

– Саломея.

– Что? – она вскинула брови с невинным видом. – Я просто хочу убедиться, что Лада понимает свои… обязательства.

– Какие именно обязательства? – спросила я, решив не прятаться за молчанием.

Саломея улыбнулась. Хищно.

– Жена главы семьи должна знать своё место. Должна понимать, что её поведение отражается на репутации мужа. Должна уметь держать язык за зубами.

Последние слова она произнесла особенно отчётливо.

– С языком у меня всё в порядке, – ответила я. – Особенно когда дело касается конфиденциальности.

– Посмотрим, – Саломея сделала глоток кофе. – Время покажет, насколько ты… надёжна.

Гия отодвинул стул и встал. Движение резкое, угрожающее.

– Хватит.

– Гия, дорогой, – Саломея тоже встала, и между братом и сестрой повисло электричество. – Я просто…

– Ты просто переходишь границы, – его голос стал тише, а значит – опаснее. – Лада – моя жена. Моя семья. И если ты не можешь это принять…

– Что? – Саломея шагнула ближе, глаза горели. – Что ты сделаешь? Выгонишь меня, как выгонял других, кто осмеливался не соглашаться с твоими решениями?

Тишина стала оглушающей. Дядья застыли с полными ртами, не решаясь жевать. Слуги замерли у стен, как статуи.

Я встала, не выдержав напряжения.

– Может, мне лучше уйти? – предложила я.

– Сядь, – приказал Гия, не отводя взгляда от Саломеи.

– Да, садись, – согласилась Саломея сладким голосом. – И послушай, что я скажу.

Она обошла стол, остановилась рядом со мной. Слишком близко.

– Ты думаешь, что выиграла? – прошептала она так, чтобы слышала только я. – Что теперь ты здесь хозяйка?

– Я ни о чём таком не думаю.

– Неправда. Все женщины думают об этом, когда выходят замуж за влиятельных мужчин. Но ты ошибаешься.

Она наклонилась ещё ближе, и её духи ударили в нос приторной волной.

– Этот дом принадлежит мне. Эта семья – моя семья. А ты… ты временная. Как все остальные.

– Саломея! – рявкнул Гия.

Но сестра уже отошла, улыбаясь невинно.

– Что, дорогой? Я просто знакомлю Ладу с домом.

***

После завтрака, который так и остался несъеденным, Гия увёл меня в свой кабинет. Закрыл дверь, подошёл к бару, налил себе виски. В девять утра. Плохой знак.

– Извини за Саломею, – сказал он, не оборачиваясь.

– Она ревнует, – ответила я. – К твоему вниманию. К своему положению в доме.

– Да. – Он сделал глоток. – Она привыкла быть единственной женщиной в семье. Контролировать дом, хозяйство, принимать решения.

– А теперь появилась я.

– Теперь появилась ты.

Он повернулся, посмотрел на меня оценивающе.

– Как себя чувствуешь в роли жены главы семьи?

Вопрос был серьёзным, без насмешки.

– Как в чужой одежде, – призналась я. – Вроде подходит по размеру, но всё равно не моё.

– Привыкнешь.

– А если не привыкну?

– Придётся. – Он поставил стакан, подошёл ближе. – У тебя нет выбора, Лада. Как нет выбора у меня.

– Что ты имеешь в виду?

– Семья ждёт от меня определённого поведения. Силы. Контроля. Я не могу показаться слабым. Даже перед тобой.

В его голосе прозвучало что-то новое. Усталость. Или признание.

– Тебе тяжело быть тем, кто ты есть? – спросила я тихо.

Он долго смотрел на меня, будто решая, можно ли мне доверить эту мысль.

– Иногда, – ответил он наконец. – Но это моя роль. Как твоя роль теперь – быть моей женой.

Он подошёл к столу, взял какие-то документы.

– Сегодня я покажу тебе дом. Полностью. Ты должна знать, где живёшь.

– Включая подвалы?

– Включая подвалы.

Дом оказался больше, чем я представляла. Три этажа, подвал, мансарда. Десятки комнат, каждая со своим назначением и историей.

Гия водил меня по коридорам, рассказывал о семье, о традициях, о правилах, которые нужно соблюдать. Голос его был спокойным, обстоятельным, как у экскурсовода в музее.