Я вскрикнула. Мгновенная боль – сладкая, настоящая. Он был большим. Жёстким. Вошёл резко, безжалостно. Дал телу распахнуться под собой. Он держал меня за бёдра – крепко, до синяков, двигался в ярости. В ритме одержимости. В ритме мужчины, который женился не ради семьи. Ради власти. Ради полного обладания.

– Я женился, чтоб тебя трахать. – Он шептал это мне на ухо. – Каждый день. Каждый час. В любой позе, любым способом. Чтоб ты никуда не делась. Чтоб ты всегда была моей.

Он бился в меня, каждый толчок отдавался внутри, клитор дёргался от каждого удара, соски были натёрты его грудью, а губы – искусаны до крови. Я хрипела. Не от боли – от того, как сладко было. Как запретно. Как сильно я хотела, чтобы он не останавливался никогда.

Он развернул меня на живот. Поднял за бедра. И вошёл снова. Сзади. Жестко. Без промедлений. Руки сжали мою талию. Спина выгнулась. Я стонала в подушку, мокрую от слёз и пота.

– Говори.

– Чего ты хочешь от меня? – всхлипнула я.

– Скажи, кому ты принадлежишь.

– Я не принадлежу никому!

Он ударил – не больно, но ощутимо – по ягодице, и начал двигаться сильнее.

– Тогда я заберу тебя всю. До последней клетки.

Я ломалась. Я рвалась на крик. И кончила. С диким стоном, с затуманенными глазами, с телом, выгнувшимся дугой. Он догнал меня спустя пару секунд. Его семя обожгло изнутри. И я почувствовала это как приговор.

Он рухнул на меня сверху, не вынимая свой член, и долго не двигался. Только дышал. Тяжело. Глухо. Его губы были на моей шее.

– Теперь ты моя, – прошептал он. – И даже смерть тебе не поможет.

***

Я едва успела перевести дыхание. Тело всё ещё пульсировало, клитор был натёрт, внутри чувствовалась его сперма – горячая, плотная, как клеймо, как яд, как обещание, что он ещё не закончил. Но он уже двигался. Уже приподнимал меня, как куклу. Без слов. Без вопросов.

Он лёг рядом, тесно, боком, и притянул меня спиной к себе, обвив, как змей. Его грудь прижалась к моей спине, рука скользнула под шею, придерживая за подбородок, вторая пошла вниз – между ног.

– Не думай, что всё, – прошептал он мне в висок, целуя, кусая. – Я ещё не насытился.

– Я не могу больше… – прошептала я. Но голос предал меня.

– Можешь. – Он облизал мочку моего уха. – Твоё тело может. Я слышу, как оно ноет.

Его пальцы снова нашли мой клитор. Медленно. Настойчиво. Круг за кругом. Трения были мучительно нежными – не про нежность, про пытку. Про зависимость. Он не давал мне расслабиться, не давал уплыть в забытьё. Держал сознание натянутым, как струну. Я извивалась, но он прижал мою спину бедром.

– Не дёргайся. – Он зашипел мне на ухо. – Я хочу, чтобы ты поняла, каково это – быть моей. До конца. Без иллюзий.

Он отнял руку, и я чуть не закричала от пустоты. И сразу – в меня. Не резко. Не как раньше. А… мучительно. Тягуче. Медленно. Он вошёл, лежа сзади, подцепив мою ногу коленом и приподняв её. Я выгнулась, вся в напряжении, чувствуя, как он заполняет меня снова. Слишком глубоко. Слишком медленно. Каждый сантиметр – как прикосновение к оголенному нерву.

Он двигался медленно, как будто смаковал. Целовал мой затылок, плечо, щёку. А потом дотянулся до губ – и поцеловал. Долго. Медленно. С языком. Жадно. Глубоко.

– Вот так, – прошептал он в поцелуе. – Пока ты ещё можешь думать. Пока не сломалась снова.

– Зачем ты это делаешь… – Я говорила в губы, захлёбываясь дрожью.

– Потому что хочу, чтобы ты помнила. Не разумом. А телом. Чтобы каждая часть тебя знала – ты моя.

Он начал двигаться чуть быстрее. Я выгибалась, сжимала простыню, но он удерживал ритм. Стон был сорван с губ – в его рот. Он пил его, как вино. Он не позволял забыться. Его рука снова легла на клитор – в то же время, когда он толкался в меня. Медленно. Сильно. Настойчиво. Я чувствовала, как он наполняет меня, как трётся лобком о мою ягодицу, как горячая, скользкая плоть сводит с ума.

– Я сейчас… – прошептала я, дрожа.

– Тогда делай это на мне. – Его пальцы ускорились, его член пошёл глубже. – Хочу, чтоб всё твое тело сжалось вокруг моего члена.

И я кончила. Снова. С хрипом. С жаром, растекающимся по животу. Вся в его руках. Вся его. Он толкнулся ещё несколько раз, тяжело, с низким стоном – и тоже взорвался с хрипом. Во мне. Снова. Без остатка.

Мы лежали в темноте, сплетённые, мокрые от пота, крови от укусов, спермы. Я не знала, где кончаюсь я и начинается он. Он обнял меня крепче. И прошептал:

– Теперь можешь спать, доктор. До утра. Потом я возьму тебя ещё.