– Я никогда не чувствовал ничего подобного, – тихо сказал он. – Ни с кем. Это… пугает меня, Анна.

В его голосе была такая искренность, такая уязвимость, что горло сдавило от нежности к нему. От желания защитить его – от мира, от боли, от меня самой.

– Меня тоже, – призналась я, и это была чистая правда.

Потому что то, что происходило между нами, пугало меня до смерти. Не только физическое влечение – с этим я могла бы справиться.

Мы лежали на кухонном столе, переплетенные, все еще соединенные, когда он вдруг сказал:

– Переезжай ко мне.

Я замерла, не уверенная, что правильно расслышала.

– Что?

– Переезжай ко мне, – повторил он, глядя мне в глаза. – Зачем нам жить отдельно? Я хочу просыпаться с тобой каждое утро. Хочу засыпать с тобой каждую ночь.

Его слова отозвались теплом где-то под сердцем, но тут же сменились холодком страха. Переехать к нему? Слишком быстро. Слишком серьезно. Слишком опасно – для нас обоих.

– Денис, – я мягко провела пальцами по его щеке. – Мы знакомы всего неделю.

– И что? – он пожал плечами с той мальчишеской непосредственностью, которая так обезоруживала. – Я знаю, чего хочу. А хочу я тебя. Рядом. Всегда.

Я покачала головой, хотя внутри всё сжималось от желания согласиться. Представить себе такую жизнь – просыпаться рядом с ним, готовить вместе завтрак, читать на диване, заниматься любовью в любое время суток…

– Слишком рано, – сказала я. – Нам нужно лучше узнать друг друга.

Он нахмурился, и я увидела, как в его глазах мелькнуло разочарование. А потом – решимость.

– Хорошо, – он кивнул. – Но тогда я буду платить за эту квартиру.

– Что? – я не поверила своим ушам. – Нет, Денис, это…

– Это не обсуждается, – он прижал палец к моим губам. – Я не хочу, чтобы ты мыла полы. Ты слишком… хороша для этого.

В его словах не было снисходительности – только искренняя забота. И всё же я не могла принять это.

– Я не содержанка, – твердо сказала я. – И не нуждаюсь в твоих деньгах.

– Знаю, – он улыбнулся. – Но я хочу сделать это для тебя. Позволь мне. Пожалуйста.

Это "пожалуйста" было произнесено с такой искренностью, что сердце дрогнуло. Но я покачала головой.

– Нет, Денис. Я сама плачу за свою квартиру. Я… независима. Это важно для меня.

Он смотрел на меня долго, изучающе. Потом кивнул.

– Ладно, – сказал он. – Но ты бросишь работу уборщицы. Это мое условие.

– И как я буду платить за квартиру? – я почти рассмеялась.

– Я найду тебе другую работу, – он говорил с такой уверенностью, будто мог всё на свете. – В нашей компании. Что-нибудь… более подходящее. Офис-менеджер, секретарь, помощник – что захочешь.

Я смотрела на него, не зная, что сказать. С одной стороны, предложение было заманчивым – работать в нормальных условиях, с достойной зарплатой. С другой – это означало быть ближе к нему, к его матери, ко всей этой ситуации, которая и так была взрывоопасной.

– Подумай об этом, – сказал он, видя мои сомнения. – Не отвечай сейчас. Просто… подумай.

И я кивнула, зная, что уже думаю об этом. И что, возможно, скажу "да" – потому что уже не могла сказать "нет" ни на что, что касалось его.

В чем самый жестокий парадокс счастья? Чем полнее оно наполняет тебя, тем острее становится страх его потерять. С каждым днем, с каждым часом, проведенным с Денисом, становилось все труднее помнить, что я не имею права на это счастье. Что между нами – непреодолимая пропасть. Двадцать лет заключения. Кровь. Вина. Но когда его глаза смотрели на меня с такой нежностью, когда его руки касались моего тела с таким благоговением, я забывала обо всем. И это пугало больше всего.

Три недели. Уже три недели мы были вместе. Почти не расставались, засыпали и просыпались в объятиях друг друга, растворялись в страсти и нежности, в разговорах и молчании. Я чувствовала, как с каждым днем он все глубже проникает в мою жизнь, в мое сердце, в мою душу. И вместе с этим росло предчувствие неизбежной катастрофы, которая должна была разрушить этот хрустальный замок счастья, построенный на песке лжи.

Утро вторника застало нас в его квартире. Я готовила завтрак на его кухне, напевая что-то под нос, когда он подошел сзади, обнимая за талию, зарываясь лицом в мои волосы.

– Доброе утро, – прошептал он, целуя меня в шею, посылая волны мурашек вдоль позвоночника. – Как ты?