Он наклонился и поцеловал меня – легко, почти целомудренно. Но даже от этого прикосновения по телу пробежала дрожь, пробуждая воспоминания о прошлой ночи, о его руках на моем теле, о его губах, исследующих каждый сантиметр кожи, о его теле внутри меня.

– Кофе остынет, – прошептала я, когда он отстранился.

– Плевать, – он забрал чашку из моих рук, поставил на тумбочку и снова потянулся ко мне. Его глаза потемнели, став почти черными от расширившихся зрачков. – Я хочу тебя. Снова. Сейчас. В моей постели.

Простыня соскользнула, обнажая меня, и его взгляд скользнул по моему телу – жадный, восхищенный, обжигающий. Я должна была смутиться, прикрыться. Мне сорок пять, моя кожа давно не так упруга, как в двадцать. Но в его глазах не было разочарования – только голод, только желание, только… обожание?

– Ты такая красивая, – выдохнул он, склоняясь надо мной, его губы прочертили дорожку поцелуев от ключицы к груди. – Не могу насытиться тобой.

Его язык обвел контур соска, прежде чем втянуть его в рот, посылая волны удовольствия прямо к низу живота. Я выгнулась навстречу, вплетая пальцы в его волосы. Боже, как он умел заставить меня чувствовать – после стольких лет онемения, после стольких лет пустоты.

Его губы спускались ниже, оставляя влажный след на коже живота, бедер. Он раздвинул мои ноги, устраиваясь между ними, и поднял глаза – синие, затуманенные желанием, спрашивающие разрешения.

– Хочу попробовать тебя на вкус, – хрипло сказал он, и от одних этих слов внутри всё сжалось в предвкушении. – Можно?

Я могла только кивнуть, не в силах произнести ни слова. И тогда его язык коснулся меня – горячий, влажный, настойчивый. Я вскрикнула, выгибаясь навстречу этой сладкой пытке. Его руки держали мои бедра, не позволяя отстраниться, когда ощущения становились слишком интенсивными.

Он исследовал меня языком, находя самые чувствительные точки, изучая реакции, подстраиваясь под мои беззвучные просьбы. Каждое движение его языка отдавалось волной удовольствия, нарастающей, как прилив. Я не могла сдерживаться – стоны срывались с губ, руки сжимали простыни, тело выгибалось навстречу его ласкам.

– Денис, – выдохнула я, чувствуя приближение оргазма. – Я… я сейчас…

– Хочу почувствовать, как ты кончаешь, – пробормотал он, не отрываясь от меня. – Давай, Анна. Отпусти себя. Для меня.

И я отпустила. Оргазм прокатился по телу волной такой силы, что на секунду мир исчез. Остались только его губы, его язык, его руки, держащие меня, пока я содрогалась в экстазе.

Когда я пришла в себя, он уже поднялся выше, покрывая поцелуями мой живот, грудь, шею. Его возбуждение прижималось к моему бедру – твердое, горячее, требовательное.

– Моя очередь, – прошептала я, находя в себе силы перевернуть его на спину.

Теперь он лежал подо мной – обнаженный, прекрасный, с расширенными от желания зрачками, с влажными от моих выделений губами. Я наклонилась, целуя его, чувствуя свой вкус на его языке, и это было странно возбуждающе.

Мои губы скользнули по его шее, груди, животу. Мышцы напрягались под кожей от каждого прикосновения. Я исследовала языком каждую татуировку, каждый шрам, каждую впадинку и выпуклость его тела. Он был совершенен – молодой, сильный, полный жизни.

Когда я опустилась ниже, обхватывая его губами, он застонал так громко, что я испугалась, не слышат ли соседи. Его руки зарылись в мои волосы, не направляя, просто держась, словно за якорь в шторм.

– Господи, Анна, – его голос был хриплым, прерывистым. – Твой рот… это… невероятно.

Я продолжала, упиваясь его реакциями, его стонами, дрожью его тела. В этот момент я чувствовала себя могущественной, неотразимой, желанной – несмотря на возраст, несмотря на прошлое, несмотря на всё, что должно было разделять нас.

– Стой, – вдруг выдохнул он, отстраняя меня. – Не так. Хочу быть в тебе. Видеть твои глаза.

Он перевернул меня на спину одним плавным движением, устраиваясь между моих ног. Его глаза – невозможно синие даже в полумраке спальни – не отрывались от моих, когда он входил – медленно, давая привыкнуть, наслаждаясь каждым сантиметром.

– Ты такая тесная, – прошептал он, полностью заполнив меня. – Такая горячая. Такая… моя.

Моя. Это слово отозвалось где-то глубоко внутри – страхом и восторгом одновременно. Я не могла быть его – не полностью, не по-настоящему, не с тем, что стояло между нами. Но как же хотелось поверить, что это возможно.