– Не уйду, – пообещала я, обвивая руками его шею, прижимаясь всем телом, вдыхая его запах, который уже стал частью меня. – Никогда. Что бы ни случилось.

Мы стояли так, посреди шумного вокзала, среди спешащих пассажиров, под объявления диспетчера и гудки поездов. Стояли, обнявшись, словно боялись, что если отпустим друг друга хоть на секунду, мир развалится на части.

– Нам нужно поговорить, – наконец сказал он, отстраняясь ровно настолько, чтобы видеть мое лицо. – О многом. Об Олеге. О его угрозах. О том, что делать дальше.

Я кивнула, не в силах произнести ни слова. Горло сдавило от переполнявших эмоций, от радости, смешанной с болью, от облегчения, смешанного со страхом перед будущим.

– Но не здесь, – он взял мой чемодан одной рукой, а другой обнял меня за плечи, увлекая от поезда, от платформы, от моего несостоявшегося бегства. – Поедем домой. К тебе, ко мне – неважно. Куда-нибудь, где мы сможем быть вместе. Где сможем начать заново.

Начать заново. Эти простые слова отозвались теплом в самой глубине души. Не убегать от прошлого, а принять его, пережить его, переплавить боль в силу. И двигаться дальше – вместе, какой бы трудной ни была дорога.

– К тебе, – тихо сказала я, прижимаясь к его плечу, чувствуя, как внутри расцветает что-то новое, хрупкое, но полное надежды. – Поедем к тебе.

Мы вышли с вокзала в утренний город, залитый солнечным светом. Воздух был свежим после ночного дождя, пахло мокрым асфальтом и распускающимися липами. Мир казался новым, чистым, полным возможностей.

Я не знала, что ждет нас впереди. Не знала, сможем ли мы преодолеть все преграды, все призраки, все боли прошлого. Не знала, хватит ли нам сил, времени, любви.

Но в этот момент, идя рядом с ним по утреннему городу, чувствуя тепло его руки на своих плечах, видя решимость в его синих глазах, я позволила себе поверить – поверить, что, может быть, просто может быть, все еще будет хорошо.

Поверить, что любовь сильнее боли, сильнее прошлого, сильнее смерти. Поверить, что мы заслуживаем второго шанса – он и я, вместе, несмотря ни на что.

Поверить, что счастье возможно. Даже для таких сломанных, израненных душ, как наши.