Он начал двигаться – сначала медленно, с мучительной неторопливостью, от которой хотелось кричать. Потом всё быстрее, жестче, глубже. Его руки сжимали мои запястья над головой, его губы терзали мои губы, шею, плечи. В каждом его движении была жажда обладания, метки территории, но и что-то еще – нежность, забота, почти благоговение.

– Анна, – мое имя на его губах звучало как молитва, как проклятие, как обещание. – Анна…

Я обхватила его ногами, позволяя проникать еще глубже, встречая каждый толчок движением навстречу. Наши тела двигались в едином ритме, словно созданные друг для друга, словно танцевавшие этот танец тысячи раз прежде.

Оргазм накрыл нас почти одновременно – меня первую, затем его, следом за моими сокращениями. Я слышала его хриплый крик, чувствовала его пульсацию глубоко внутри, видела, как расширяются его зрачки, почти поглощая синеву радужки.

Мы лежали, переплетенные, мокрые от пота, задыхающиеся. Его сердце колотилось под моей щекой – сильное, ровное, успокаивающее. Его пальцы лениво перебирали мои волосы, а губы время от времени касались виска.

– Не уходи сегодня, – вдруг сказал он. – Останься. На весь день. Я хочу… просто быть с тобой.

Его слова отозвались теплом где-то под сердцем. Не просто секс, не просто физическое удовольствие. Он хотел моего присутствия, моей компании, меня – всю, целиком.

– Хорошо, – прошептала я, зная, что делаю еще один шаг в пропасть. Но уже не в силах остановиться.

День прошел как в тумане – счастливом, золотистом, похожем на сон. Мы завтракали (его омлет действительно оказался съедобным), разговаривали, смеялись. Он показывал мне свои книги, рассказывал о работе, о друзьях, о планах на будущее. Я слушала, задавала вопросы, узнавала его – настоящего, не того самоуверенного, дерзкого мужчину, которого видела раньше, а кого-то гораздо более сложного, глубокого, настоящего.

И временами, когда разговор подходил слишком близко к опасным темам – моему прошлому, его отцу – я ловко уводила беседу в сторону, чувствуя укол совести от каждой недомолвки, от каждой полуправды.

Потом мы занимались любовью – на диване, среди разбросанных подушек и смятого пледа. На этот раз это было медленно, почти мучительно неторопливо. Он изучал меня, словно карту неизведанной территории – губами, языком, пальцами. Находил места, о чувствительности которых я и сама не подозревала. Доводил до края и отступал, снова и снова, пока я не начинала умолять о разрядке.

– Мне нравится видеть тебя такой, – шептал он, глядя, как я извиваюсь под его языком. – Открытой. Уязвимой. Настоящей.

Его слова, его прикосновения, его взгляд – всё это сносило барьеры, которые я строила годами. Я обнажалась перед ним – не только телом, но и душой. И это было страшно. И прекрасно одновременно.

Когда он наконец вошел в меня, заполняя до предела, я обхватила его ногами, руками, всем своим существом – словно боялась, что он исчезнет, растворится, окажется миражом. Он двигался во мне, глядя прямо в глаза, и в его взгляде было что-то такое, от чего сжималось сердце.

– Я никогда не думал, что это может быть так, – прошептал он после, когда мы лежали, переплетенные, на слишком узком для двоих диване. – С тобой… всё иначе. Глубже. Настоящее.

Его слова эхом отозвались в моей душе, потому что я чувствовала то же самое. С ним всё было иначе – ярче, острее, интенсивнее. Словно раньше я жила в черно-белом мире, а теперь внезапно увидела цвета.

– Почему? – спросила я, прослеживая пальцем контур его губ. – Почему я? Почему сейчас?

Он помолчал, задумчиво глядя в потолок.

– Не знаю, – наконец ответил он. – Просто… с того момента, как увидел тебя в коридоре, не мог думать ни о ком другом. Что-то в тебе… зацепило. Словно я узнал тебя. Словно мы уже встречались раньше.

Мы не встречались. Но ты видел меня – в зале суда, где меня приговорили к двадцати годам за убийство твоего отца. Пятилетний мальчик с синими глазами, не понимающий, что происходит.

– Может, в прошлой жизни, – пробормотала я, отводя взгляд.

– Может быть, – он улыбнулся, но в его глазах промелькнуло что-то похожее на задумчивость. – Или… знаешь, это прозвучит странно, но иногда мне кажется, что я вижу в тебе что-то… знакомое. Не могу объяснить. Просто ощущение.

Холодок пробежал по спине. Он что-то чувствует. Подсознательно, интуитивно – но чувствует связь.

– Наверное, у меня просто одно из тех лиц, – я попыталась отшутиться. – Говорят, у каждого человека есть минимум семь двойников в мире.

– Нет, – он покачал головой. – Ты уникальна. Неповторима. И дело не в лице, а в… сути. В том, как ты смотришь. Как двигаешься. Как…

Я заставила его замолчать поцелуем. Не могла больше слушать эти слова, от которых внутри всё сжималось в предчувствии беды.