Я не ответила. Не могла. Горло сдавило спазмом, в глазах потемнело, колени подкосились. Я опустилась на ближайшую скамью, чувствуя, как мир вокруг кружится, как все рушится, как воздух становится слишком плотным, чтобы дышать.

– Анна? Ты в порядке? – голос Ирины доносился словно издалека, сквозь шум в ушах, сквозь стук сердца, сквозь крик, который рвался изнутри, но не мог вырваться наружу.

Я кивнула, механически, бессмысленно. Нет, я не была в порядке. Никогда больше не буду в порядке. Потому что только что потеряла его – Дениса, мужчину с пронзительным взглядом и улыбкой, от которой таял лед внутри. Мужчину, которого полюбила вопреки всему, вопреки здравому смыслу, вопреки прошлому, которое всегда стояло между нами.

Мужчину, который только что начал понимать, кто я на самом деле. И что я сделала с его отцом.

Вечером я сидела в его квартире, ожидая его возвращения. Знала, что он придет – если не за мной, то хотя бы за объяснениями. За правдой, которую я так долго скрывала. За подтверждением того, что он, вероятно, уже понял из случайно подслушанного разговора.

Он появился после десяти – с красными глазами, с выражением лица, которое я никогда не видела раньше. Что-то среднее между яростью и болью, между непониманием и… отвращением?

– Денис, – начала я, поднимаясь с дивана, делая шаг к нему.

– Не подходи, – его голос был тихим, но в нем звенела сталь. – Просто… скажи мне. Это правда? То, что сказала та женщина? Ты… ты сидела в тюрьме? Двадцать лет? За что-то, связанное с моим отцом?

Я смотрела в его глаза – пронзительные, полные боли и непонимания – и знала, что больше не могу лгать. Не могу больше прятаться, уворачиваться, уходить от ответов.

– Да, – выдохнула я, чувствуя, как что-то внутри надламывается, разрушается безвозвратно. – Это правда.

Он закрыл глаза, словно от физической боли, его руки сжались в кулаки так сильно, что побелели костяшки.

– За что? – спросил он, не открывая глаз, словно боялся того, что увидит в моем лице. – За что ты сидела, Анна?

Я глубоко вдохнула, собирая остатки сил. Это был момент истины. Момент, когда рушится все, что было между нами. Когда умирает любовь, не успевшая расцвести.

– За убийство, – тихо сказала я. – За убийство твоего отца, Денис.

Его глаза распахнулись, в них было столько боли, столько недоверия, столько… ужаса, что я пошатнулась, словно от удара.

– Нет, – прошептал он, качая головой. – Нет, это невозможно. Отец упал с лестницы. Это был несчастный случай. Все знают…

– Это не был несчастный случай, – перебила я, чувствуя, как слезы текут по щекам. – Мы поссорились. Он… он хотел меня ударить. Я оттолкнула его. Сильнее, чем думала. Он упал… неудачно. Сломал шею.

Денис смотрел на меня так, словно видел впервые. Словно я была чужой, незнакомой, пугающей. Его лицо исказилось гримасой боли, отвращения, непонимания.

– Ты… ты была его любовницей? – его голос дрожал. – Все это время… когда ты спала со мной… ты знала, кто я? Знала, что я его сын?

Я кивнула, не в силах произнести ни слова. Не в силах оправдываться, объяснять, просить прощения. Потому что не было оправданий. Не было объяснений. И не могло быть прощения.

– Господи, – он отшатнулся, словно от прокаженной. – Ты… ты использовала меня? Это была месть? Способ заставить страдать его семью? Причинить боль мне и матери? Или… или что?

– Нет! – вскрикнула я, делая шаг к нему, протягивая руку. – Денис, это не так. Я не знала, что встречу тебя. Не планировала. Это просто… случилось. И я… я влюбилась в тебя. По-настоящему.

Он рассмеялся – горько, безрадостно, с нотой истерики.

– Влюбилась? В сына человека, которого убила? – он покачал головой. – Это больное, Анна. Это… извращенно.

Каждое его слово было ножом, вонзающимся в сердце. Но я не могла винить его. Не могла ожидать другой реакции. Не после того, что сделала. Не после лжи, которой окружила нас с самого начала.

– Я знаю, – прошептала я, опуская руку, понимая бессмысленность любых прикосновений, любых слов, любых попыток объяснить. – Мне… мне нужно уйти.

Я направилась к двери, чувствуя его взгляд – холодный, чужой, полный отвращения – на своей спине. У самого выхода обернулась, не в силах уйти вот так, не сказав хотя бы…

– Я любила тебя, Денис, – тихо сказала я. – Это не было ложью. Не было игрой. Не было местью. Я просто… любила тебя. Всем сердцем. И буду любить, что бы ни случилось.

Он смотрел на меня долго, пристально. В его глазах не было ничего. Ни ненависти, ни любви, ни прощения, ни проклятия. Только пустота. Оглушающая, бесконечная пустота.