Ночь мы провели отдельно – он в спальне, я на диване в гостиной. Не могла заставить себя лечь рядом с ним, не после того разговора, не с тем, что предстояло сказать завтра. Не сомкнула глаз, слушая тиканье часов, шум проезжающих за окном машин, свое собственное сердцебиение – слишком быстрое, слишком громкое в ночной тишине.

Утром он вышел из спальни – с красными глазами, с отпечатком подушки на щеке, с выражением лица, которое я не могла прочесть. Прошел мимо меня на кухню, ставя чайник, не говоря ни слова.

– Денис, – начала я, следуя за ним, не зная, с чего начать. Как рассказать.

– Не сейчас, – он поднял руку, останавливая меня. – Я должен быть в офисе к девяти. У меня встреча, которую нельзя отменить. Поговорим вечером. Я заеду за тобой после работы.

Он говорил спокойно, почти безэмоционально. Но я видела, что это стоило ему усилий – держать лицо, не показывать, как сильно его задело мое молчание, мои тайны, моя ложь.

– Хорошо, – тихо согласилась я. – Я буду ждать.

Он кивнул, допивая кофе одним глотком, ставя чашку в раковину. Потом подошел ко мне – так близко, что я чувствовала тепло его тела, вдыхала его запах, видела каждую ресничку, каждую искорку в его взгляде.

– Что бы ты ни скрывала, Анна, – тихо сказал он, – что бы ни случилось в твоем прошлом… помни, что я уже говорил тебе. Я не мой отец. Я не брошу тебя, когда наиграюсь. Потому что то, что между нами… это не игра. Не для меня.

И он поцеловал меня – не страстно, не нежно, а как-то… отчаянно. Словно это мог быть наш последний поцелуй. Словно он уже знал, что после моего признания ничего не будет как прежде.

Я ответила, вкладывая в этот поцелуй все, что не могла сказать словами. Мою благодарность за то, что он есть в моей жизни. Мою вину за то, что я сделала. Мой страх перед будущим, которого у нас не могло быть. И мою любовь, которую я не имела права испытывать, но которая заполнила каждую клеточку моего существа.

Когда он отстранился, в его глазах было что-то такое, от чего сердце сжалось болезненно. Понимание? Прощение? Или… прощание?

– До вечера, – он погладил меня по щеке, и в этом простом жесте было столько нежности, что я чуть не разрыдалась прямо там, на его кухне, среди недопитого кофе и немытой посуды.

И он ушел, оставив меня с разбитым сердцем и пониманием, что этот день может стать последним в нашей истории.

Я решила пойти в торговый центр, чтобы отвлечься от мыслей, от ожидания, от страха перед предстоящим разговором. Бродила между магазинами, не замечая витрин, людей, музыки. В голове была пустота – звенящая, оглушающая пустота, за которой скрывалось столько боли, что я боялась к ней прикоснуться.

– Анна? Анна Соколова?

Голос, окликнувший меня, был смутно знаком. Я обернулась и увидела Ирину Петрову – мою бывшую коллегу из школы, где я преподавала до… до всего этого. До Виктора, до той роковой ссоры, до двадцати лет за решеткой.

– Ирина, – выдавила я, чувствуя, как сердце пропускает удар. – Привет.

Она почти не изменилась – все та же стройная блондинка с острым взглядом и вечной сигаретой в уголке рта. Только морщинки у глаз стали глубже, да седины в волосах прибавилось.

– Боже мой, – она приблизилась, понизив голос и оглядываясь по сторонам. – Это правда ты? Когда тебя выпустили? Я слышала, тебе дали двадцать лет за то, что случилось с Марковым…

Я замерла, чувствуя, как холодеет кровь. Из всех людей, из всех мест, из всех возможных встреч – почему сейчас? Почему она? Почему эти слова?

– Давно вернулась? – продолжила Ирина, все еще тихо, но с нескрываемым любопытством в глазах. – Должно быть совсем недавно, да? Помню, как все были потрясены тогда…

Я открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент заметила его – Дениса. Он стоял всего в нескольких метрах от нас, застывший, с выражением абсолютного шока на лице. В руках – букет цветов, видимо, для меня. В глазах – непонимание, замешательство, боль.

Наши взгляды встретились, и я поняла – он слышал. Слышал слова Ирины о Маркове, о двадцати годах, о моем возвращении. Может, не все, но достаточно, чтобы начать складывать мозаику.

– Денис, – прошептала я, делая шаг к нему.

Он отступил, качая головой, словно отказываясь верить в то, что только что услышал, в мысли, что начинали формироваться в его голове.

– Кто этот красавчик? – шепнула Ирина, толкая меня локтем. – Твой сын?

– Нет, – выдохнула я, не отрывая взгляда от Дениса, от его лица, которое на глазах каменело, закрывалось, становилось маской, скрывающей бурю эмоций внутри. – Это…

Но он не дал мне договорить. Развернулся и ушел – быстрым, почти бегущим шагом, расталкивая людей, не оборачиваясь. Букет цветов упал на пол, разбросав лепестки по мраморной плитке торгового центра.

– Что с ним? – удивленно спросила Ирина, глядя вслед удаляющейся фигуре.