– Уходи, – наконец сказал он, отворачиваясь. – Просто уходи, Анна.

И я ушла, закрыв за собой дверь, чувствуя, как с каждым шагом что-то внутри меня умирает. Что-то, что только начало оживать рядом с ним. Что-то, что я думала, потеряла навсегда за долгие годы за решеткой. Что-то, без чего не стоило жить.

Сердце.

Страшнее смерти жизнь, в которой ты сама – призрак. Дышишь, ходишь, говоришь, но внутри – пустота, выжженная пепелищем несбывшихся надежд и раздавленных иллюзий. Я думала, что познала эту пустоту за двадцать лет заключения. Но это было лишь прелюдией к настоящей боли. К боли потери того, что ты никогда не должна была иметь. Того, что стало смыслом существования, едва появившись в твоей жизни.

Три дня прошло с тех пор, как я вышла из квартиры Дениса, закрыв за собой дверь с ощущением, что оставляю там свое сердце. Три бесконечных дня, каждая минута которых растягивалась в вечность, наполненную ноющей, выкручивающей внутренности болью.

Я не выходила из своей квартиры, не отвечала на звонки, не открывала шторы. Лежала, глядя в потолок, и думала о нем. О синеве его глаз, сменившейся ледяной пустотой, когда он понял, кто я на самом деле. О дрожи его рук, когда он сказал мне уйти. О том, как дернулась жилка на виске – единственный признак бури, бушевавшей внутри.

Я понимала – это конец. Нельзя построить счастье на лжи. Нельзя любить женщину, убившую твоего отца. Нельзя простить предательство такого масштаба. И все же… я не могла перестать надеяться. Глупо, отчаянно, безрассудно – но надеяться. Что он придет. Что позволит объяснить. Что поймет.

На четвертый день в дверь постучали. Сердце подпрыгнуло и забилось где-то в горле. Денис? Неужели он все-таки пришел?

Я бросилась открывать, не посмотрев в глазок, не спросив, кто там – настолько отчаянно желала увидеть его, что отбросила все меры предосторожности. И замерла, глядя в лицо мужчины, стоявшего на пороге. Не Дениса.

Олега.

– Привет, Анна, – он улыбнулся, но в этой улыбке не было ни капли тепла. Только хищное, злорадное удовлетворение. – Можно войти? Нам нужно поговорить.

Я хотела захлопнуть дверь, но он был быстрее – подставил ногу, надавил плечом, проталкиваясь внутрь. Я отступила, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Олег не был крупным или особенно сильным, но в его глазах было что-то такое… опасное. Решительное.

– Что тебе нужно? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, несмотря на страх, скручивающий внутренности.

– То же, что и тебе, – он прошел в комнату, без приглашения устраиваясь в кресле, оглядывая мою маленькую квартиру с едва скрываемым презрением. – Повышение. Признание. Возможность подняться над чертовой бесперспективной должностью, на которой меня держат годами.

Я не понимала, к чему он клонит. Какое отношение имеют его карьерные амбиции к моей ситуации? Он, словно прочитав мои мысли, продолжил:

– Знаешь, что самое обидное? – его голос стал тише, опаснее. – Я пахал как проклятый. Ночами не спал, оптимизируя код. Делал все, что просили, и даже больше. А потом появился он – Денис Марков, сынок папочки, золотой мальчик с синими глазками. И все мои достижения, все мои заслуги превратились в пыль. Потому что у него фамилия. Потому что он – чертов наследник империи.

Горечь в его голосе была почти осязаемой. Я стояла, прислонившись к стене, обхватив себя руками, не понимая, куда ведет этот разговор, но ощущая приближение чего-то страшного.

– Я знаю, кто ты, Анна, – вдруг сказал он, и от этих простых слов кровь застыла в жилах. – Знаю, что ты убила Виктора Маркова. Знаю, что отсидела двадцать лет. Знаю, что спала с отцом, а теперь спишь с сыном. Довольно… извращенно, не находишь?

Его слова были как пощечины – одна за другой, безжалостные, точно бьющие в цель. Я пошатнулась, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

– Откуда ты… – начала я, но он перебил, взмахнув рукой.

– Неважно. Важно то, что я знаю. И что Денис теперь тоже знает, – он улыбнулся, наблюдая за моей реакцией. – О, да. Я видел его на днях. Выглядел… не очень. Сказал, что берет отпуск на неопределенный срок. Личные проблемы, понимаешь ли.

Каждое его слово было ножом, проворачивающимся в ране. Я закрыла глаза, пытаясь унять дрожь, что охватила все тело. Денис страдает. Из-за меня. Из-за правды, которую я так долго скрывала.

– Чего ты хочешь? – тихо спросила я, зная ответ еще до того, как он его произнес.