— А новый ребенок нуждается в жизни, — отвечает она. — Я не могу выбирать между детьми, Вахид. Не могу.

Слезы жгут глаза, как расплавленный металл. Моя сильная, упрямая, прекрасная жена. Она готова умереть за ребенка, которого еще даже не видела.

— Что мне делать? — шепчу я, голос рвется на части. — Как мне жить без тебя?

— Будешь растить наших детей, — отвечает она, гладя меня по голове. — Будешь любить их за нас обоих.

— Лана...

— Обещай мне, — просит она, голос дрожит. — Обещай, что будешь любить этого ребенка. Несмотря ни на что.

Я смотрю в ее глаза — голубые, как летнее небо, полные любви и решимости — и понимаю: она не передумает. Не изменит решения. Моя волчица выбрала материнство, даже если это убьет ее, разорвет меня на части.

— Обещаю, — шепчу я, и слова разрывают горло до мяса. — Буду любить.

Она улыбается — слабо, но искренне — и целует меня. В этом поцелуе прощание, любовь и надежда.

— Тогда все будет хорошо, — шепчет она. — Как бы все ни сложилось.

Но я знаю: ничего хорошего не будет. Я теряю ее. Теряю единственную женщину, которую любил по-настоящему. И это убивает меня изнутри, медленно, по кусочкам.

И ничего не могу с этим поделать.

Ничего, черт возьми.

(Лана)

Я бегу.

Бегу по коридорам замка, прижимая руку к животу, где под сердцем растет мой ребенок — тот, который может меня убить. Слезы жгут щеки, как расплавленное серебро, а дыхание рвется в груди, словно кто-то разодрал легкие когтями изнутри.

Они хотят убить моего малыша. Мой собственный муж готов согласиться на это, и от одной только мысли сердце разрывается на тысячу кровоточащих осколков. Вахид... мой зверь, моя любовь, моя жизнь... он выбрал меня вместо нашего ребенка.

Но я не могу. Боже, как же я не могу!

Останавливаюсь у окна, хватаюсь за холодный камень подоконника дрожащими руками. Внизу, во дворе, слуги суетятся, готовя к отъезду какую-то повозку. Для меня? Чтобы отвезти к лекарю, который убьет мое дитя?

— Нет, — шепчу я в пустоту, голос дрожит, как листья на ветру перед бурей. — Никогда.

Материнство просыпается во мне, как дикий зверь, защищающий детеныша. Каждая клетка тела кричит: "Спаси! Защити! Беги!" И я слушаю этот древний зов, который сильнее страха, сильнее разума, сильнее всего на свете.

Я поворачиваюсь и иду к своим покоям. Быстро, тихо, стараясь не привлекать внимания. Сердце стучит так громко, что кажется, весь замок должен его слышать — бешеный барабан отчаяния, который отбивает ритм моего бегства.

В спальне я хватаю плащ, немного золота, кинжал — подарок Вахида на нашу свадьбу. Руки трясутся так сильно, что едва могу застегнуть пряжки. Каждое движение дается с болью, словно плыву против течения в ледяной реке.

Мой сын спит в своей люльке, такой маленький, беззащитный. Я наклоняюсь к нему, целую теплую щечку, вдыхаю сладкий младенческий аромат, который разрывает душу.

— Прости меня, малыш, — шепчу, слезы капают на его личико. — Мама должна спасти твоего братика или сестричку. Но я вернусь. Обязательно вернусь.

Он даже не проснулся. Спит спокойно, доверчиво, не зная, что его мать сейчас покинет его. Эта мысль режет сердце острее любого клинка, заставляет задыхаться от боли.

Но если я останусь, убьют ребенка, которого ношу. А если уйду... может быть, найду способ спасти их обоих.

Я выхожу из замка через потайной ход, которым пользовались слуги. Сердце колотится так яростно, что, кажется, сейчас разорвется от напряжения. Каждый шаг отдается дрожью в коленях, но я иду. Иду прочь от дома, от мужа, от первого сына.

Иду спасать того, кто еще даже не родился.

Лес встречает меня холодом и тишиной. Ветви хлещут по лицу, оставляя тонкие царапины, но я не останавливаюсь. Бегу, спотыкаюсь, падаю, поднимаюсь и бегу снова. Во рту вкус крови — то ли от разбитых губ, то ли от того, что кусаю язык, чтобы не кричать от отчаяния.

Где искать помощи? К кому бежать? Фэй сказала правду — я это знаю. Но есть ли кто-то, кто может изменить судьбу? Кто-то достаточно сильный, чтобы бросить вызов самой смерти?

И тогда в голове вспыхивает имя.

Морт.

Глава Нейтралитета. Муж моей двоюродной сестры Марианны. Тот, кто властвует над смертью так же легко, как другие дышат. Если кто и может помочь, так это он.

Я меняю направление, бегу к северным границам наших земель, туда, где стоит мрачная крепость Морта. Сил почти не осталось, ноги подкашиваются, в боку колет так сильно, что каждый вдох — пытка. Но я бегу. Бегу ради жизни, которая растет во мне.

Крепость Морта возвышается над лесом, как черный зуб, вгрызшийся в небо. Мрачная, неприступная, окруженная аурой силы и древних тайн. Я останавливаюсь у ворот, хватаясь за железные прутья дрожащими руками.

— Морт! — кричу я, и голос срывается, превращается в хрип. — Морт, помоги мне!