Морт кивает понимающе, и я вижу, как в его белых глазах мелькает что-то почти человеческое. Но это только делает его еще более притягательным и опасным одновременно.

Морт кивает понимающе. За эти дни я привыкла к его присутствию. Сначала было странно видеть рядом главу Нейтралитета, но он оказался... человечнее, чем я ожидала. Особенно когда говорил о Марианне, моей двоюродной сестре.

— Вахид ушел? — спрашивает он.

— Да. С основными силами. — Я подхожу ближе к огню. — Ты останешься здесь? Защищать замок?

— Конечно, — отвечает Морт просто. — Семья Марианны — моя семья. А значит, и ты, и твой сын под моей защитой.

Эти слова согревают лучше огня. Знать, что рядом есть кто-то такой сильный, как Морт... это облегчение.

— Есть новости с поля боя? — спрашиваю я, усаживаясь в кресло напротив, чувствуя, как дрожат мои руки.

Морт хмурится, и мое сердце пропускает удар, замирает, а потом бьется так отчаянно, что кровь звенит в ушах.

— Азиза получила подкрепление. Остатки культа Курда. Маги, которые сумели выжить после его исчезновения.

Слова падают, как камни в тихую воду, расходятся кругами ужаса по моему сознанию. Во рту пересыхает, мурашки ледяными иголками впиваются в кожу.

— Много их?

— Достаточно, чтобы усложнить задачу твоему мужу, — отвечает он честно, и каждое слово как удар кнута. — Но Вахид сильный. И у него правое дело.

Я киваю, стараясь не показывать страх, но чувствую, как слезы подступают к глазам — горячие, жгучие, как расплавленное стекло. Морт слишком проницателен.

— Страх — не слабость, Лана, — говорит он, голос становится глубже, философичнее. — Страх — это цена любви. Мы боимся потерять только то, что дорого нашему сердцу.

Его слова проникают в душу, как теплый бальзам, но дрожь в венах не прекращается.

— Он вернется, Лана, — говорит он еще мягче, и в его голосе звучит древняя мудрость. — Смерть не берет тех, кто еще не выполнил свое предназначение. А предназначение Вахида — любить тебя и защищать вашего сына.

— Откуда ты знаешь? — шепчу я, чувствуя, как слезы все-таки прорываются, стекают по щекам горячими ручейками.

— Потому что я видел смерть в глазах многих людей, — отвечает Морт, его белые глаза становятся задумчивыми, далекими. — Но в глазах твоего мужа я вижу только жизнь. Яростную, неукротимую жизнь, которая не сдастся, пока есть за что бороться.

Его слова окутывают меня, как теплое одеяло, но тревога все равно скребет когтями по сердцу.

— А если я его потеряю? — голос срывается, превращается в всхлип. — Я не смогу... не смогу жить без него.

Морт наклоняется вперед, его взгляд становится пронзительным.

— Любовь не умирает со смертью тела, Лана. Она живет в детях, в воспоминаниях, в каждом вдохе, который мы делаем ради тех, кто нас любил. Но сегодня не тот день, чтобы говорить о смерти. Сегодня день, чтобы верить в жизнь.

Мир качается у меня под ногами. Курд. Даже мертвый, он продолжает разрушать нашу жизнь.

Мы сидим в тишине, слушая потрескивание огня. Малыш засыпает у меня на руках, его дыхание становится ровным и спокойным, и это единственное, что удерживает меня от полного погружения в панику. Дрожь медленно отступает, оставляя после себя странное онемение.

— Морт, — говорю я тихо, голос все еще дрожит. — Спасибо. За все. За то, что помогаешь нам.

Он смотрит на меня, и в его белых глазах мелькает что-то теплое — как далекий огонек в зимней ночи.

— Не за что. Ты семья, Лана. Через Марианну, но все равно семья. А семью мы защищаем. — Он делает паузу, голос становится почти шепотом. — Семья — это единственное, что остается, когда весь мир рушится. Единственная правда в мире лжи.

— Марианна счастлива с тобой?

Вопрос вырывается сам собой, и я вижу, как лицо Морта меняется — не смягчается, а становится еще более задумчивым, мрачным.

— Марианна не счастлива со мной, — говорит он тихо, и в его голосе звучит древняя печаль. — Невозможно быть счастливой со смертью. Но она сделала свой выбор и шагнула в эту смерть. — Его белые глаза встречаются с моими. — Как и ты сделала свой выбор и заглянула в пасть чудовищу.

Слова пронзают меня, как ледяные клинки. Дрожь пробегает по позвоночнику — он говорит о Вахиде. О моем звере. О том, кого я полюбила, зная, что он может меня уничтожить.

— Но любовь... — начинаю я, голос дрожит.

— Любовь не всегда приносит счастье, Лана, — перебивает Морт, голос становится еще глубже, и от этого глубокого баритона мурашки бегут по коже. — Иногда любовь — это выбор страдать рядом с тем, кого не можешь не любить. Выбор гореть в огне чужой души, зная, что этот огонь тебя сожрет.

Он делает шаг ближе, и я чувствую исходящий от него холод — не физический, а метафизический. Холод вечности, холод смерти, которая ходит среди живых. И одновременно — такое притяжение, что дыхание перехватывает.

Я смотрю на него и понимаю: вот он, мужчина-роковой, мужчина-судьба. За ним хочется идти в бездну, потому что даже гибель рядом с ним кажется прекраснее жизни с кем-то другим.