— Вахид, — окликает она меня.
Я останавливаюсь, не оборачиваясь.
— Роксана умерла быстро? Или мучалась? Я очень надеюсь, что мучилась! Я всегда ненавидела ее - потому что она любила только тебя!
Эти слова пронзают меня, как раскаленные клинки. Она говорит о смерти матери так обыденно, словно о погоде.
— Мразь, — говорю я, не поворачиваясь. — Теперь я знаю, что убью тебя медленно. Очень медленно, тварь.
Азиза молчит. Потом я слышу звук шагов — она уходит. Садится на коня, выезжает из замка со своими охранниками.
***
Мои воины расходятся, понимая, что лучше оставить меня одного.
Но я не один. Я чувствую знакомое присутствие за спиной.
— Лана, — говорю я, не оборачиваясь.
— Я слышала, — тихо отвечает она, подходя ближе. — Она не согласилась уйти?
— Нет. — Я поворачиваюсь к ней. В ее голубых глазах читается тревога, страх. За меня. За нашего сына. — Значит, завтра будет война.
— Вахид, — она кладет руку мне на грудь, и я чувствую тепло ее ладони сквозь ткань. — Может, есть другой способ? Может...
— Нет, — перебиваю я. — Другого способа нет. Она убила мать. Она назвала нашего сына ублюдком. За это есть только одно наказание.
Лана кивает. Моя умная девочка понимает — решение принято. Пути назад нет.
— Тогда мы будем сражаться, — говорит она просто.
— Мы? — Я поднимаю бровь. — Ты останешься в замке. С сыном. В безопасности.
— Нет, — качает она головой. — Мы семья. Мы сражаемся вместе.
— Лана...
— Вахид, — говорит она, и в ее голосе звучит сталь. — Роксана была и моей матерью тоже. Азиза оскорбила и меня, и нашего сына. И неважно, что мои способности сейчас... ограничены. Я имею право на месть.
Ограничены. Вот как она это называет. Проклятие Нейла, которое запечатало ее волчью сущность, сделало из могучей волчицы почти человека. Но даже без полной силы Лана остается воином.
Я смотрю на нее — на мою волчицу, чьи силы заперты проклятым деусом, но которая все равно готова идти в бой ради семейной чести. И что-то внутри меня сжимается. Не от боли — от любви. Дикой, всепоглощающей любви к этой женщине.
— Хорошо, — говорю я, притягивая ее к себе. — Но ты будешь рядом со мной. Всегда рядом.
— Всегда, — соглашается она, прижимаясь к моей груди.
Я обнимаю ее, вдыхаю аромат ее волос. Завтра может быть последний раз, когда я держу ее в руках. Завтра один из нас может умереть.
— Лана, — шепчу я ей в волосы. — Если что-то случится со мной...
— Ничего не случится, — перебивает она. — Мы выживем. Все трое.
— Но если...
— Нет, — она отстраняется, смотрит мне в глаза. — Никаких "если". Мы победим. Ты победишь. Потому что ты сильнее ее. Потому что ты сражаешься за правое дело.
За правое дело. Да, за месть материи, за честь семьи, за будущее сына.
— Да, — киваю я. — Мы победим.
Но внутри, в самой глубине души, живет страх. Не за себя — за них. За Лану, за нашего мальчика. Азиза не остановится ни перед чем. Если она не может получить трон, она попытается уничтожить всех, кто стоит на ее пути.
— Идем, — говорю я, беря Лану за руку. — Нужно готовиться к войне.
Мы идем в замок рука об руку. Завтра рассвет принесет кровь. Но сегодня... сегодня у нас есть эта ночь. Последняя мирная ночь перед бурей.
И я собираюсь провести ее с семьей.
С теми, ради кого готов сжечь весь мир.
(Вахид)
Ночь. Последняя ночь перед войной.
Лана укладывает нашего сына в люльку. Малыш сопротивляется сну, машет ручками, гулит что-то на своем младенческом языке. Он не знает, что завтра его отец пойдет убивать. Что завтра может решиться судьба всей нашей семьи.
— Спи, мой хороший, — шепчет Лана, поглаживая его по щечке. — Спи спокойно.
Я смотрю на них и чувствую, как внутри все сжимается и разрывается от боли. Моя жена. Мой сын. Мой мир. Все, ради чего я живу, помещается в этой комнате. Вот он смысл моей проклятой волчьей жизни.
— Он красивый, — говорю я, подходя ближе.
— Похож на тебя, — улыбается Лана. — Те же глаза, тот же упрямый подбородок.
— А нос твой. И улыбка.
Мы стоим рядом, смотрим на спящего сына. В эти моменты мне кажется, что мы обычная семья. Не император и его жена, не правители клана. Просто мужчина и женщина, которые любят друг друга и своего ребенка.
— Лана, — тихо говорит Лана. — Ты боишься?
Боюсь? Я? Император Черных Волков?
— Нет, — отвечаю резко, голос режет воздух, как клинок. — Я не боюсь. Я жажду крови этой твари.
— Но за нас...
— За вас я готов весь мир сжечь дотла, — перебиваю я, хватая ее за плечи. — Нейл заблокировал твои силы? И хрен с ним. Ты моя волчица. Моя императрица. И завтра ты покажешь этой сучке Азизе, что значит связываться с нашей семьей.
Я накрываю ее руки своими.
— Лана, — начинаю я, но она прижимает палец к моим губам.