— Хорошо, — выдыхаю я, чувствуя, как эти слова разрывают меня изнутри. — Ты получишь свои артефакты, Асморон. Но если ты хоть на миллиметр попытаешься меня подставить...

Я делаю шаг ближе, почти вбиваясь взглядом в его холодные глаза.

— …я лично вырву твое сердце и сожру его.

Асморон кивает, его улыбка становится шире, но теперь в ней есть что-то странное. Будто он знал, что я скажу это. Знал, что я соглашусь.

Морт смотрит на нас обоих, его лицо лишено эмоций. Только глаза, белые и холодные, выдают, что он тоже что-то знает.

Я чувствую, как воздух вокруг становится ещё тяжелее. Тишина снова накрывает зал, но внутри меня всё клокочет, как вулкан, готовый к извержению.

— Думаю, — произносит он медленно, раскатывая слова, как змеиное шипение, — ты не хочешь снова потерять её.

Его глаза чуть прищуриваются, словно он знает, как глубоко ударить.

— Ты слишком слаб, чтобы справиться с этим без меня.

Словно нож. Нет, словно раскалённый клинок. Эти слова обжигают, выворачивают всё нутро. Я чувствую, как внутри взрывается гнев, словно дикое пламя, которое больше не удержать.

— Слаб? — рявкаю я, поднимаясь из-за стола. Голос звучит так громко, что каменные стены зала отдают глухое эхо. — Ты, чёрт тебя дери, даже не знаешь, на что я способен, демон!

Я шагаю к нему, и мои шаги звучат, как удары железных кувалд. Воздух становится густым, будто его можно порезать ножом. Асморон не двигается, лишь продолжает смотреть на меня, не моргая, как змея, наблюдающая за своей добычей.

Наши лица оказываются на опасно близком расстоянии. Я чувствую его хладнокровие, его высокомерие. Это выводит из себя ещё больше.

— Я не слаб, — шиплю я, каждое слово отдаётся резким рыком. — И если ты думаешь, что можешь играть со мной, ты сильно ошибаешься, демон.

Его улыбка становится шире, словно он только этого и ждал.

— Если хочешь спасти Лану, зверь, — произносит он мягко, почти нежно, — тебе придётся играть по моим правилам.

"Этот ублюдок слишком много знает. Слишком много хочет. Он опасен, как хищник, поджидающий момент для прыжка. Но, чёрт возьми, что я могу сделать?"

Гнев давит, рвёт меня изнутри, как зверь, запертый в клетке. Но где-то глубоко в этом хаосе есть голос разума. Мать его, как же я ненавижу этот голос.

"Лана. Она где-то там, в лапах Курда. А я здесь, торгуюсь с этим уродом, как последний идиот. Чёрт возьми, ради неё я сделаю что угодно. Даже это."

Я закрываю глаза на секунду, пытаясь успокоить этот бурлящий внутри вулкан. Но, чёрт побери, легче сказать, чем сделать.

— Рад, что мы понимаем друг друга, зверь, — произносит он, как будто это комплимент.

Морт, сидящий всё это время в тени, наконец двигается. Его белые глаза направлены на меня.

— Это правильное решение, Вахид, — произносит он тихо, но в его голосе слышится что-то такое, что заставляет меня насторожиться.

— Вот и договорились, — его голос разносится по залу, как раскат грома. Холодный, обжигающий, будто ледяной клинок, пронзающий тишину.

Я оборачиваюсь к нему, зарычав, но Морт даже глазом не моргнул. Этот ублюдок всегда сохраняет абсолютное спокойствие, каким-то своим чёртовым способом выбивая тебя из колеи, как будто просто одним присутствием.

— Мы не здесь, чтобы меряться яйцами, — продолжает он. Его слова словно холодная вода на разгорячённую кожу. — Мы здесь, чтобы уничтожить Курда.

Я сжимаю кулаки так, что костяшки белеют. Чёрт возьми, как же он меня бесит. И в то же время… прав. Ненавижу признавать это, но он прав.

— Знаешь, Морт, ты настоящий сатана, — выдавливаю я сквозь зубы.

Он смотрит на меня с едва заметной усмешкой, будто ему плевать, что я думаю.

— Но на этот раз ты прав, — заканчиваю я, чувствуя, как напряжение в груди чуть отпускает.

Морт всегда был не просто раздражающим засранцем, а чёртовым стратегом. Его слова не просто так попадают в цель — он расчётлив, он знает, куда ударить, чтобы ты сделал именно то, что нужно ему.

Асморон делает шаг вперёд, словно поймал момент, когда я, черт возьми, чуть расслабился. Этот демон чувствует всё — твои сомнения, твою боль, твою ярость. Его улыбка — это улыбка шахматиста, который уже видит, как выиграет партию.

— Ты боишься, что я тебя предам? — его голос становится мягким, почти шёлковым, но в этих словах — яд.

Мои глаза сузились, а внутри всё снова закипело.

— Уверяю, зверь, если не поможешь мне, ты никогда не увидишь свою драгоценную Лану живой. Я имею связь… С Асмодеем. Моим отцом. Он сидит внутри этого гребаного Франкенштейна. И он приведет меня к нему…Папа очень хочет на волю.

- Твой папа слишком много хочет, Асмо…рон. Еще один Асмо мне здесь не нужен, - мрачно говорит Морт и смотрит на демона.

- Но таковы условия. Возвращение отца взамен на вашу драгоценную Лану…а ты получишь своего Курда, нейтрал.

Его слова падают, как камень в пустую тёмную колодезную шахту. Бум. И ещё бум, эхо гремит, разбивая последние сомнения.