— Ты уже задолбал своей манерой, — рычу я, не выдерживая. — Если ты что-то знаешь, говори, или проваливай.

Он улыбается. Эта грёбаная улыбка, которую я готов стереть с его лица в любую секунду. Где моя императорская сдержанность? В могиле. Давно исчезла вместе с образом императора. Я- Каннибал. Все. Нет Вахида Первого.

— Вахид, ты всё тот же. Грубый, нетерпеливый, но всё же... зверь, который знает, когда надо слушать.

Меня передёргивает от его слов, но я молчу. Не хочу устраивать шоу, которое он так жаждет.

Морт наконец шевелится. Его белые глаза на мгновение смотрят на меня, и я ощущаю, будто он читает мои мысли. Словно он знает всё, что крутится у меня в голове.

— Если ты хочешь спасти её, — наконец произносит он, его голос тихий, но каждый звук отдаётся эхом, — тебе придётся слушать. Асморон прав.

Когда даже Морт на его стороне, понимаешь, что всё ещё хуже, чем ты думал.

— Деусталы, — произносит Асморон, будто выдыхает яд. — Ты знаешь, что они у твоего клана. Они — ключ к победе.

Я сжимаю зубы так сильно, что кажется, они сейчас треснут. Деусталы. Конечно. Этот ублюдок хочет их. Из-за них меня выдрали из моего мира деусы.

"Ему нельзя доверять. Этот сукин сын точно устроит очередной ад. Но, чёрт возьми, я не могу отказаться. Лана... Она где-то там. И если я потеряю её, то какая, нахрен, разница, что будет дальше?"

Я смотрю на него, потом на Морта. Оба выглядят так, будто уже знают, какое решение я приму.

— Хорошо, — выдавливаю сквозь зубы. — У тебя будет то, что ты хочешь. Но если ты обманешь меня, Асморон, я лично отправлю тебя обратно в ад, из которого ты приполз.

Асморон начинает говорить. Этот мерзавец делает это так, будто каждый его слог вырезан из холодного камня, что-то древнее, опасное, от чего мурашки бегут по коже. Его голос низкий, глухой, будто эхо из самых глубоких адских шахт. Но в нём есть что-то ещё — насмешка, лёгкий налёт превосходства, как будто он уже выиграл. Чёрт, этот демон умеет выносить мозг одним лишь тоном.

— Вы хотите Курда, — говорит он, лениво проводя пальцами по краю стола, словно обводит невидимые символы. — Хотите его кровь, его падение, его уничтожение. А я хочу… кое-что другое.

Он делает паузу, позволяя этим словам проникнуть в каждый угол этого чёртового зала. Моё терпение трещит, но я сжимаю зубы. Этот ублюдок наслаждается моментом. Как паук, который заманил в сеть добычу и теперь медленно сжимает нити.

— Если у тебя есть информация, выкладывай, — рычу я, пытаясь подавить злость. — Хватит сраных загадок, Асморон.

Он поднимает глаза, и в них вспыхивает отблеск чего-то… мерзкого, как свет в глубине трясины. Его улыбка растягивается, но это не улыбка. Это оружие.

— Вахид, ты такой нетерпеливый, — отвечает он с едва заметной усмешкой. — Но разве в этом весь смысл? Сладость приходит через терпение. Или ты думаешь, что так легко добраться до твари, которая превратила тебя в того, кем ты стал?

"Сука..." — проносится в голове. Хочется вскочить, схватить этого самодовольного урода за горло и вжать его лицом в этот стол. Но я знаю, что это только даст ему повод продолжать свою мерзкую игру.

— Что тебе нужно, демон? — выплёвываю я сквозь зубы, каждый слог как удар молота.

Он наклоняется ближе, его тон становится почти интимным, шепотом, но каждый звук бьёт, как раскат грома.

— Деусталы.

Мои пальцы сжимаются в кулак. Конечно. Конечно, ему нужны эти чёртовы артефакты. Я знал это ещё до того, как он раскрыл рот, но всё равно внутри всё закипает. Как будто он не просто требует магию, а вытягивает мою собственную душу.

— Ты можешь оставить их себе, зверь. Но тогда ты никогда не найдёшь Лану. И никогда не узнаешь, где находится Курд.

Внутри меня всё клокочет. Каждое его слово — как нож под рёбра. Этот демон... Этот мерзкий, хренов демон знает, на какие кнопки нажимать.

Я смотрю на него, чувствуя, как внутри рвётся на части зверь. Он рычит, требует крови, требует действия. Но я держу его в узде. Пока.

И тут Морт. Этот дьявол сидит, как статуя, в своей ледяной неподвижности, но его белые глаза... Они смотрят на меня. Нет, не просто смотрят — сверлят. Словно проверяют меня, разрезают на куски, как если бы он искал в моей душе слабость.

— Асморон не врёт, — говорит он наконец, его голос звучит как раскат грома в тихой комнате. — Деусталы — ключ. Если ты хочешь спасти её, зверь, тебе придётся пойти на этот риск.

Я смотрю на него, и в моей голове снова гремят мысли. Чёрт возьми, даже он. Даже Морт — хладнокровный, жёсткий, как херова скала, — стоит на стороне этого демона.

Чёрт с ним. Чёрт с ними со всеми. Если у меня есть хоть малейший шанс вернуть её, я возьмусь за этот грёбаный нож, даже если он будет направлен в мою собственную грудь.