Я сжимаю зубы, до боли, до хруста. Всё внутри кричит, что нельзя подчиняться, что это ловушка, что я предаю себя, своего сына, если иду с ним. Но в тот же момент я знаю, что у меня нет выбора.

Если у него мой ребёнок, я не могу рисковать.

— Ладно, — выдыхаю я, голос глухой, сломанный. — Я пойду с тобой. Но если ты обманешь меня, если с ним что-то случится...

— Ты меня убьёшь? — насмешливо заканчивает он. Его смех звучит, как скрежет металла. — Сначала попробуй выжить сама.

Он отпускает моё запястье, но я не двигаюсь. Стою, будто закованная в цепи. Моя решимость трещит, но я стараюсь держаться.

— Умница, — говорит он наконец, словно с издёвкой, поглаживая меня взглядом, от которого хочется смыть с себя кожу. — А теперь идём.

Я иду за ним, как в тумане. Тьма леса словно сжимается вокруг, но я уже ничего не чувствую. Только страх. Только холод. Только ненависть к себе за то, что я оставила Вахида, что не смогла защитить своего сына, что иду сейчас в эту бездну, потому что у меня больше нет другого пути.

Где-то глубоко внутри я надеюсь только на одно: что Вахид найдёт нас. Что он спасёт нас. Потому что, если он не придёт, я не смогу выбраться. Он взял меня за руку и мы погрузились в какой-то черный портал, дыру в никуда. И вынырнули в черном, голом, мертвом лесу. Совсем в другом месте.

- Дальше пешочком. Здесь такси не работает.

Я шла за ним, и каждый шаг отдавался в моих ногах тяжелым грузом, словно каменные плиты, намертво привязанные к лодыжкам. Земля под ногами была холодной, влажной, и, казалось, дышала чем-то зловещим. Лес вокруг нас густел, ветви деревьев сплетались над головой, словно кости мертвецов, образуя купол, через который не мог проникнуть даже слабый свет звёзд.

Курд шёл впереди, уверенный, спокойный, как тень, что знает, куда ведёт. Его фигура казалась призрачной в тусклом мерцании мха, светящегося на старых корнях. Время от времени он оглядывался на меня, и его глаза — ледяные, беспощадные — словно вспарывали мне грудь. Он наслаждался этим, каждой секундой моей беспомощности.

— Что ты собираешься со мной делать? — мой голос звучит глухо, как будто тонет в собственных словах.

Курд не сразу отвечает, будто наслаждается паузой. Его шаги не замедляются, но он бросает через плечо:

— Пока что — просто забрать. Тебе не нужно знать больше.

— А мой сын? Где он? — мои слова срываются, я почти кричу.

Курд останавливается так резко, что я чуть не врезаюсь в его спину. Он оборачивается, его лицо — бесстрастная маска, но в глазах пляшет огонёк насмешки.

— Сын? — говорит он, растягивая слова, словно пробуя их на вкус. — Твой сын в безопасности. Сейчас.

Я сжимаю руки в кулаки, ногти впиваются в ладони так сильно, что становится больно. Но это — единственное, что удерживает меня от того, чтобы броситься на него.

— Ты ведь понимаешь, что я тебе не верю? — я смотрю прямо ему в глаза, стараясь не отводить взгляд, хотя внутри всё сжимается от страха.

Курд ухмыляется, как будто моя смелость его только забавляет.

— Разумеется, не веришь, — говорит он, словно объясняет что-то очевидное. — Но у тебя нет выбора. Ты пойдёшь со мной, потому что другой дороги у тебя нет.

— Если ты причинишь ему вред...

— То что? — его голос становится холодным, как лёд. — Что ты сделаешь, Лана? Ты сейчас лишь человек. Сломанная, слабая, беспомощная. Ты даже не представляешь, на что я способен.

Его слова ударяют меня сильнее, чем я ожидала. Слабая. Беспомощная. Я ненавижу эти слова, потому что они — правда. Потому что в эту секунду я ненавижу себя за то, что действительно ничем не могу ему ответить.

Я отвожу взгляд, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Но я не позволю им пролиться. Не перед ним. Не перед этим чудовищем, которое наслаждается моей болью.

— Ты мерзкая тварь, монстр — шепчу я.

Курд снова ухмыляется, но его улыбка — холодная, мёртвая, лишённая жизни.

— Возможно, — говорит он тихо. — Но монстры всегда побеждают. Ты ведь знаешь, что добрые сказки – это вымысел?

Его слова звенят в ушах, будто удар хлыста.

Мы идём дальше, и я начинаю терять счёт времени. Лес становится всё более чужим, ветви цепляются за мою одежду, словно пытаются удержать меня. Тишина вокруг настолько густая, что кажется, будто я перестала существовать.

— Где мы? — спрашиваю я, но голос звучит так слабо, что я не уверена, слышит ли он меня.

— Там, где тебе не захочется быть, — бросает он через плечо, и его голос звучит, как осколки стекла.

Я чувствую, как внутри поднимается волна страха. Она накрывает меня с головой, лишает воздуха. Моё сердце бьётся, как загнанный зверь.

И вдруг он останавливается. Перед нами — полянка, но она кажется мёртвой. Трава здесь чернеет, словно сожжённая, а в воздухе висит запах гнили. Курд смотрит на меня, его взгляд заставляет кровь стыть в жилах.