Но Лана… Она зацепила что-то во мне, чего я не знал, что у меня вообще есть. Я смотрел на неё, как будто впервые увидел что-то настоящее. Настоящее, мать его! И этот запах…он сводил меня с ума. Я вижу, как мы смеёмся. Смех её... Это не просто звук. Это звон, как стекло, как мелодия, которую ты слышишь однажды и потом всю жизнь носишь с собой. Она смеялась так, будто весь мир принадлежал только ей. Только нам. Но потом приходит другая картинка. Моя ревность. Губительная, едкая. Я был уверен, что она предала меня. Чёрт побери, я видел в каждом её движении обман, в каждом слове — ложь. Всё, что я чувствовал к ней, развернулось во что-то чёрное, что-то, что грызло меня изнутри. Я вижу себя. Смотрю на неё, и в моих глазах — тьма. Тьма и боль. Боль, мать её, потому что я любил её. Любил, как ненормальный. Я помню, как орал на неё, как обвинял. Как делал больно. И ей, и себе. Я насиловал ее, бил, рвал ее тело, оставлял на ней шрамы. Каждое её слово, каждое её объяснение я превращал в яд. Это было сильнее меня. Я сам был как зверь в клетке. Она смотрела на меня глазами, полными слёз, но эти слёзы только бесили меня сильнее.

"Ты лжёшь!" — это слово я бросал ей снова и снова.

Чёрт... Она не лгала.

И вот это самое ужасное. Потому что потом я узнал правду. Узнал, как она страдала. Как её заставили замолчать. Как её просто использовали как щепку в этой чёртовой игре. Узнал, что она не предавала меня, не делала того, в чём я её обвинял. Но я понял это слишком поздно.

Следующий образ. Свадьба. Мы. Лана в белом. Я стою рядом, и мои руки дрожат, потому что это единственный раз, когда я был... счастлив. По-настоящему. Это я не забуду никогда. Её лицо. Как она смотрела на меня, с таким доверием, которого я, мать его, не заслуживал. Она верила в меня. Даже после всего, что я с ней сделал. Даже после того, как я её уничтожил. Она всё равно верила.

Потом — ребёнок. Наш сын. Её смех теперь тише, но я помню, как она смотрела на него. Смотрела, как на чудо. Я тоже смотрел.

Но чёртов мир, чёртова грязь, в которой мы живём, не могли позволить нам просто быть счастливыми.

Я вижу Гульнару. Её лицо. Эти сукины глаза, полные яда. Как она всех обманула…Как окрутила меня словно идиота. Как замутила мне голову. Вот кто оказался тварью и шлюхой.

Я страшно ее наказал…Отдал Асморону. А наши дочери. Они погибли, как и моя любимая младшая сестра.

Я чувствую, как мои ноги подкашиваются, когда я вижу последний образ. Лана. Её глаза закрыты. Она мертва. Холодная, как мрамор. А я стою рядом и чувствую, как внутри меня всё умирает. Я... был её смертью. Она закрыла меня собой…

"Чёрт... Чёрт! Нет, это не может быть правдой!" И потом... Она ожила. Её смерть была не концом, а проклятием. Я обратил ее. В волчицу. В мою волчицу. Но это уже была другая Лана. Лана, которая видела в моих глазах только боль и ненависть. Сцены сменяются одна за другой, как грёбаный фильм. Я вижу, как мы с ней снова и снова мучили друг друга. Как я отталкивал её, а потом возвращал. Как я проклинал её за то, что она дала мне почувствовать то, что я ненавижу больше всего на свете — слабость. А потом…потом за мной пришли. Я сжимаю кулаки, пытаясь прийти в себя. Тьма вокруг меня рассеивается, и я вижу снова этот проклятый мир. Каждый грёбаный образ, каждая сцена прошлого обрушивается на меня, как удары кувалдой. Я стою, а внутри всё горит, пылает так, будто меня заживо бросили в ад. Зверь внутри рвёт на части остатки моей выдержки, но я не могу остановить это наваждение. Оно как наваждение, мать его.

Лана.

Я вижу её. Сначала смутно, как отражение в мутной воде, но потом всё чётче. Она смеётся, её лицо — моё грёбаное солнце, мой свет, который я пытался похоронить в себе. Да кому я вру? Всё это время я обманывал себя, говорил, что она ничего не значит. Что её место — в прошлом, что её смерть, её боль — это просто часть этого долбанного мира, который я ненавижу. Но нет. Чёрт побери, нет! Я притворялся, потому что проще быть зверем. Проще рвать когтями, крушить, топить себя в ярости, чем признать, что она… она была моим слабым местом. Моей чёртовой слабостью.

Но вот что я понял. Любовь к ней — это не слабость. Это моя сила. Я смотрю на Морта. Его белые, мёртвые глаза сверкают на фоне серой мглы, окутывающей нас. Он стоит, как каменная статуя, спокойный и ледяной. Будто знает, что сделал. Будто гордится этим.

— Ты хотел, чтобы я вспомнил? — мой голос хриплый, грубый, как шорох камня по стали. Я чувствую, как грудь сжимается от ярости. — Ну что ж, поздравляю, Морт. Ты выпустил демона.

Его взгляд ничего не выдаёт, даже капли страха. Конечно. Этот ублюдок не знает, что такое страх. Он скорее сам станет страхом, чем почувствует его. Но я вижу, как уголки его губ чуть дёрнулись. Будто его это даже развеселило.

"Сука."

Зверь внутри рычит. Рычит так, что мне кажется, я сейчас разорву этот мир пополам. Но вместо мира рвётся моя голова.

Треск.

Это как будто молния разорвала череп изнутри. Моя грудь будто пробита молотом, воздух выбит из лёгких. И вдруг я вижу её.Чувствую…опять чувствую. Лана.