А потом я услышала это. Крик. Тонкий, отчаянный, как звук ножа, скребущего по стеклу. Это был мой мальчик. Мой сын. Его крик разрезал воздух, разрывал мою душу на части, выжигал всё внутри, как кислота. Он был здесь. Совсем рядом. На моей груди. Я чувствовала его крохотное тёплое тельце, судорожно дергающееся от плача. Он кричал так, словно мир вокруг него рушился, и я… я не могла ничего сделать. Даже повернуть голову, даже шепнуть ему, что всё будет хорошо.

"Мой мальчик… Тише, пожалуйста… тише…" Слова не слетели с моих губ, они застряли где-то глубоко внутри, задушенные слабостью.

В голове шумело, как будто тысячи голосов шептали из темноты. Я не понимала, где нахожусь, но чувствовала, что это место живёт своей собственной смертью. Холод, тяжёлый, липкий, впивался в меня, тянул за собой, словно чёрные нити тьмы протянулись от пола, обвили мои ноги, руки, горло.

Я попыталась вырваться. Напрячь мышцы, сдвинуть запястья, что-то сделать, но силы… силы уходили, растворяясь в воздухе. Моё тело предавало меня. Даже собственное дыхание казалось чужим. Каждая попытка вдохнуть наполняла лёгкие не кислородом, а ядом.

Его крик становился всё громче. Я чувствовала, как его ручки бьются о мой живот, как его крошечные пальцы цепляются за ткань, за воздух, за жизнь. И я ничего не могла сделать. Абсолютно ничего.

"Чёрт… Чёрт возьми…" — сквозь зубы выдохнула я, глядя в потолок. Глаза обжигали холодные слёзы, но я не позволяла им пролиться.

Курд. Его имя звучало в голове, как раскат грома. Оно било в виски, смешиваясь с бессильной яростью. Эта тварь. Это чудовище. Он здесь. Я знала. Чувствовала его, даже если он не стоял рядом. Его тень, его сила, его присутствие — всё это разливало мрак по залу, давило, ломало.

Я стиснула зубы так сильно, что услышала, как хрустнуло что-то внутри челюсти. Боль была далёкой, но всё же вернула мне часть сознания.

"Ты тварь. Ты чёртова тварь, Курд. Если я выживу… если я выберусь отсюда… я убью тебя. Ты слышишь меня? Я убью тебя за моего сына. За то, что ты сделал со мной …"

Вахид…

Боль в груди вспыхнула новой волной, будто кто-то сжал моё сердце в ладони. Где он? Он знает? Он идёт?

Я пыталась убедить себя, что он здесь. Где-то близко. Что он прорвётся. Разорвёт всех этих чудовищ, дотянется до нас. Но это было похоже на попытку зацепиться за тонкую паутину в шторм.

Я снова попыталась пошевелиться, хотя бы чуть-чуть. Тело отозвалось глухой болью.

— Двигайся… — прошептала я сама себе, почти не слыша своих слов. — Чёрт возьми, Лана. Двигайся. Ты должна. Ради него… ради вашего сына…

Крик малыша стал пронзительнее. Его дыхание сбивалось, он задыхался от плача, а я… Я больше не могла сдерживать слёзы. Они катились по вискам, смешивались с холодом камня.

— Прости, малыш… — сорвалось с моих губ. — Прости… Мама… мама здесь.

Но что это значит? Что это ему даст, если я даже не могу обнять его, укрыть от этого холода, от этого ужаса?

В этот момент тьма вокруг начала двигаться. Медленно, но неумолимо. Она словно стекала с потолка, с каменных стен, собираясь в одной точке. Воздух загустел, как смола, и каждое моё дыхание стало пыткой.

Я почувствовала его ещё до того, как увидела. Курд.

— О нет… — прошептала я, чувствуя, как паника поднимается внутри.

Его фигура, обрисованная этими тёмными потоками, была похожа на живую статую из мрамора и мрака. Его глаза горели, как два ледяных факела, пронзающих меня насквозь. И он… он улыбался. Улыбался, словно наслаждался каждым мгновением моей боли.

Я зажмурилась, чтобы не видеть. Но это ничего не изменило. Его сила была везде. В воздухе. В моих лёгких. В крике моего сына.

— Вахид… — это имя сорвалось с моих губ, как молитва.

Я знала, что он придёт. Я должна была верить.

Тьма. Она заполняет всё, словно чёрная кровь, разливается по этому древнему залу, пропитывает воздух, стены, мою кожу. Она душит, не даёт дышать, сжимает грудь так, что кажется, будто рёбра треснут. Каменный алтарь подо мной холодный, как смерть. Мои запястья, прикованные к нему, болят от сдавливания, но эта боль ничтожна по сравнению с ужасом, который сжирает меня изнутри.

В центре зала стоит он. Курд. Чудовище в человеческой оболочке. Его фигура возвышается над гравированным символом, который горит болезненным, тусклым светом. Потоки тёмной энергии, похожие на змей, кружат вокруг него, извиваются, словно живые, источая магию, от которой дрожат сами камни. Воздух вокруг дрожит, вибрирует, будто этот мир готовится рухнуть в пропасть.

Его голос… Чёрт возьми, этот голос. Это не просто звук, это пытка. Шёпот тысячи мёртвых, их стоны, их крики. Каждое слово, которое он произносит, как лезвие, режет пространство, разрывает реальность. Я чувствую, как магия отравляет воздух. Каждый вдох — это яд, который проникает в лёгкие, в кровь. Я задыхаюсь, но не могу перестать дышать. Я связана с этой тьмой, я часть этой жертвы, которую он готовит для своих тварей.