Я не знал, врал я себе или это была правда.

Но беда уже накрывала меня, как грёбаная тень.

Ночь слишком тёмная. Слишком тяжёлая. Словно сама тьма решила сдавить этот мир своей ледяной хваткой, а я — просто часть её игры. Ничего не видно, ничего не слышно. Только моё собственное дыхание и холод, который пробирается под кожу, выстуживая даже самые потаённые уголки души.

Я просыпаюсь от ощущения, будто что-то ломается внутри. Сердце пропускает удар, и я резко сажусь, хватаясь за одеяло, словно это единственная вещь, которая удерживает меня в этом мире. Густой мрак окутывает лагерь, и даже костёр, который ещё несколько часов назад был тёплым и живым, теперь почти догорел, оставив только слабые угли, тлеющие, как осколки угасающей надежды.

Я оглядываюсь. Его нет. Конечно, его нет. Вахид ушёл. Оставил меня здесь. Он уверен, что я в безопасности. Он всегда так уверен в своей правоте, в своей силе. Даже тогда, когда я чувствую себя потерянной и слабой.

Но он же не знает, что в этой тишине всё кричит об опасности.

Я сжимаю руки в кулаки, пытаясь унять дрожь. Он вернётся. Конечно, он вернётся. Вахид всегда возвращается. Зверь, мой палач, мой защитник. Мой муж…хотя он об этом и не помнит. Он никогда бы не позволил мне погибнуть. Он — моя стена, моя тень, моя смерть.

Но почему же тогда эта тишина? Почему кажется, что всё живое вокруг притихло, как перед прыжком хищника?

Я медленно поднимаюсь на ноги, стараясь не делать резких движений. Ветер слегка касается моей кожи, словно предупреждая. И этот холод... слишком резкий, слишком неправильный. Он проникает в меня, будто пытается стереть всё тепло, которое осталось.

«Ты меня оставил, мой волкь. Но я всё равно верю в тебя. Я не умею иначе»

Я оглядываюсь, не решаясь уйти далеко от лагеря, но в то же время не в силах стоять на месте. Взгляд падает на его плащ, аккуратно сложенный у дерева. Такая мелочь, но от неё сердце почему-то щемит сильнее. Это его — часть его. Ещё одна нить, связывающая нас в этом странном, мрачном мире.

— Ты думаешь, я справлюсь, правда? — шепчу я, почти умоляя эту ночь дать мне ответ.

Мои босые ноги касаются земли, и мне кажется, что каждый шаг эхом отзывается во мраке. Лес вокруг словно дышит. Тяжело, медленно. Деревья — это не просто деревья, они наблюдают, следят.

И тут меня накрывает волна. Не холод, нет. Не ветер. Это что-то другое. Словно сама земля под ногами вздохнула. Словно воздух стал другим, густым, как проклятие.

Я замираю.

Каждая клеточка моего тела кричит: "Беги!"

Но куда? Я одна. Одинокая человеческая душа в этом бесконечном чёрном хаосе.

Вахид, ты меня слышишь? Зверь мой, где ты?

Я делаю шаг назад. И ещё один. Воздух вокруг становится тяжелее. Грудь сдавливает так, что кажется, я задыхаюсь. Я закрываю глаза, пытаясь собрать мысли, но внутри только пустота и нарастающий ужас.

— Вахид, вернись, — шепчу, и слова звучат так тихо, что даже я их едва слышу.

И тут я чувствую это. Холод. Пронизывающий, чужой. Это не просто ветер. Это нечто живое. Оно стоит за мной.

Мир замирает. Время тянется, как смола. Я не решаюсь обернуться. Не могу.

Шорох. Лёгкий, почти невесомый. И этот звук, этот чужой, низкий вдох за моей спиной.

Я оборачиваюсь.

...И ночь падает на меня.

Шаги.

Сначала их почти не слышно. Едва различимый хруст веток, будто лес осторожно вздыхает, боясь разбудить кого-то древнего и злого. Я поднимаю голову, ловя этот звук. Сердце замирает. Шаги становятся громче. Ритмичные, уверенные, чужие.

Это не Вахид.

Я сглатываю, стараясь дышать ровно. Ладони сжимаются в кулаки, но пальцы дрожат. Я пытаюсь убедить себя, что это просто зверь, волк, может, медведь. Но внутри всё кричит: нет. Это не зверь. Это хищники, но не из этого мира.

Шаги становятся ближе. Я не успеваю ничего предпринять.

Тьма.

Она сгущается, будто её зовут. Тяжёлая, липкая, она захлёстывает меня, как чёрная вода, затапливает каждую клеточку моего тела. Я не могу пошевелиться. Мрак оживает, струится между деревьями, как змеи, заползает в лёгкие, давит, сдавливает горло.

И из этой тьмы выныривают фигуры.

Сначала только силуэты. Высокие, угловатые, жуткие. Их движения — плавные, хищные, будто сама ночь танцует. Один шаг. Ещё один. Они приближаются. Глаза сверкают в темноте — холодные, чужие, блестящие, как полированные камни.

И вот он.

Курд. Не знаю как, но я понимаю, что это он. Словно чувствую кожей.

Я не видела его раньше, но это и не нужно. Я чувствую его, как чувствуют бурю до того, как она разорвёт небо. Как чувствуют падение, когда уже не успеешь схватиться за край. Его присутствие давит. Воздух становится плотным, я задыхаюсь.

Это не человек. Это не волк. Это нечто большее.