— Я понимаю твой отказ, Хэйлин. Не нужно оправдываться передо мной.

Она прочищает горло.

— Просто будет лучше, если ты останешься под стражей до тех пор, пока не раскроется вся правда.

Хэйлин поворачивается, чтобы уйти, и я хватаю ее за запястье.

— Моя очередь.

Между нами пробегает ток. Неважно, каким блеклым цветом она пытается изобразить нашу связь, наш холст окрашен в красный цвет, и ее душа такая же темная, как и моя.

— А как насчет твоих чувств ко мне, малышка Хэйлин? — спрашиваю я, ощущая ее пульса под своими пальцами. — Ты можешь это логически объяснить?

Ее дыхание прерывается.

— Не могу, — признается она. — Но и пытаться не стану. Мои чувства не имеют никакого отношения к делу.

— Тогда как насчет моих чувств? Я должен этим пожертвовать? — требую я. — Мои чувства к тебе тоже не имеют никакого отношения?

— Ты не умеешь чувствовать, — говорит она, и ее слова режут, как лезвие. — Ты социопат, Каллум. Ты просто питаешься от меня болью, как пиявка. Это большая разница.

Она вырывает свое запястье, и я с облегчением вижу, как в ее глазах вспыхивает искра эмоций.

— Как думаешь, почему убийцы убивают? — спрашивает она напряженным голосом. — Чтобы получить прилив адреналина, прорваться сквозь безразличие, чтобы почувствовать хоть что-нибудь.

— Я никогда не чувствовал себя более живым, чем с тобой, — честно говорю я. — И я никогда не думал о том, чтобы лишить кого-то жизни, пока не появилась ты, Хэйлин.

Она несколько раз качает головой, ее тело дрожит.

— Где доказательства, Каллум?

На моем лице появляется порочная ухмылка. Ох, как это чертовски иронично.

— Ты права, Хэйлин. Нет вещественных доказательств, нет преступления. Верно?

Выражение ее лица смягчается, когда она осознает, что сказала.

Да, это дешевый прием с моей стороны. Но я провел в заключении более шести месяцев, и все из-за ее профиля, основанного на косвенных доказательствах.

Если есть такие улики, связывающие Хэйлин с преступлением, логично, что кто-то, у кого есть средства сохранить эти улики, надежно спрятал их.

Хорошо продуманный план действий на случай непредвиденных обстоятельств — это еще одна вещь, которую я высоко ценю.

Однако Хэйлин не нужны все подробности прямо сейчас точно так же, как она заявила о том, что местным жителям не требуются все подробности, чтобы назвать подозреваемого. Детали могут запутаться. Разум не может за раз обработать очень много информации.

— Я хочу, чтобы ты подумала об этом, — пока она не сбежала, я беру ее за руку и провожу кончиками пальцев по рукаву, прикрывающему ее предплечье. — Ты начертила свой собственный символ и повторяешь аффирмацию каждый день, — говорю я. — Как думаешь, откуда твое подсознание это почерпнуло?

Она с трудом сглатывает.

— Не везде нужно находить связь, Каллум. Иногда это просто случается.

Я сардонически выдыхаю.

— В этом деле слишком много совпадений, проводящих параллели с нами. Вселенная сводит нас вместе.

— И мне интересно, как ты повлиял на эти параллели и совпадения? Шесть месяцев — это много свободного времени для того, чтобы подпитывать свои иллюзии и навязчивые идеи.

— Остроумно намекаешь на дьявола.

Она касается моей руки, и я чувствую ее жар между нами сквозь повязку.

— Я думаю, ты болен, Каллум, — говорит она, смотря в мои глаза. — Но еще думаю, что, возможно, я тоже больна. Надеюсь, что на этот раз ты воспользуешься услугами врачей, а не будешь мучить их, и действительно обратишься за помощью.

Я-то знаю, что болен.

Но единственный врач, который может вылечить эту болезнь, хочет убежать от меня.

— Звучит довольно покровительственно с твоей стороны, сладкая, — говорю я, —ты веришь в ложь, веришь, будто тебе не нравилось, когда ты трахалась со злодеем, — облизываю губы, затем придвигаюсь ближе. Ее прерывистое дыхание касается моей шеи, и я задаюсь вопросом, как долго смогу сдерживать голод.

— Может, ты и прав, — говорит она, отходя. — Но это еще одна причина держаться от тебя подальше, профессор Локк.

Когда она отворачивается, я бросаю взгляд на агентов, чтобы оценить дистанцию.

Подхожу ближе и преграждаю ей путь. Схватив ее за подбородок, я смотрю на ее прекрасное лицо, в ее ореховые глаза, расширенные от страха и желания.

— Однажды у тебя был шанс уйти от меня, но чертова вселенная свела нас вместе. Теперь я тебя не отпущу. Мы — двойственность28, Хэйлин.

Ее губы дрожат, и, когда я прижимаю ее к себе, то оцениваю взглядом, впитывая клубок страха и похоти внутри нее. Вдыхаю сладкий аромат, потом завладеваю ее губами в страстном поцелуе.