Лицо раскрашено черно-белыми мазками, напоминая рисунок черепа, как у мотылька «мертвая голова».

— Убийца Предвестник, — говорю я слабым хриплым голосом.

Переведя дыхание, Алистер говорит:

— Ты больше не работаешь в «CrimeTech», Хэйлин. Следовательно, ты больше не консультант по этому делу, — то, что он назвал меня по имени, ясно выражает его чувства. — Кроме того, учитывая, насколько тесно ты работала над делом Предвестником раньше…

— Полиция недавно решила воспользоваться услугами доктора Сент-Джеймс, — говорит Девин, прерывая его.

Я не могу перестать пялиться на жертву… на рисунок черепа. Я будто провалилась под землю.

«Говори», — я мысленно заставляю свой рот двигаться. «Открой рот». Нельзя развалиться на куски прямо здесь. Не сейчас. Не после того, что я натворила… Я не могу скинуть все на Девин.

— Тот факт, что я так тесно работала над делом Предвестника, как раз и является причиной того, что здесь необходим мой опыт, — уверенно говорю я, делая вдох, но у меня ноги предательски дрожат.

Девин удовлетворенно выгибает бровь, прежде чем нырнуть под ленту.

Я делаю глубокий вдох и закрываю глаза.

— Хэйлин…?

— Я в порядке, — говорю я, сдерживая подступающую к горлу желчь.

Алистер вздыхает.

— Это были долгие двадцать четыре часа. Ты через многое прошла.

С моих губ срывается смех. И я понимаю, насколько неуместно мое поведение — но прошлая ночь не перестает прокручиваться в голове… А теперь я наблюдаю за новым убийством Предвестника…

Отогнав сводящие с ума мысли, я закатываю рукав и читаю слова. Перечитываю их снова и снова, пока у меня не перестает кружиться голова.

Выпрямляюсь и облизываю губы, все еще ощущая вкус Каллума. Он весь во мне.

Смирившись, Алистер тяжело вздыхает через нос и скрещивает руки на груди. Повернувшись ко мне лицом, он говорит:

— Значит, мы работаем на противоположных сторонах.

Я отрываю взгляд от места преступления.

— Мы не обязаны.

Смысл моих слов находит отклик в его светлых глазах, и резкие черты его лица смягчаются.

— Когда… — мой голос срывается, и я пытаюсь снова. — Когда это сделали?

Он переключает свое внимание на команду, отмечающую улики.

— Языки? Это могло быть совсем недавно, прошлой ночью или ранним утром. А жертва… судмедэксперт должен сказать.

Я с трудом сглатываю.

— Вероятно, он умер до того, как Лэндри отправился на первое место преступления, — высказываю предположение я.

Его молчание наполняет застоявшийся воздух болота, и я чувствую напряжение от невысказанного. Его поза становится еще более настороженной.

— Что? — спрашиваю я, мое сердце колотится от тупой боли в центре груди. — Алистер. Я работала над этим делом. Я заслуживаю…

— Лэндри не совершал самоубийства, — он сомневается, но потом говорит: — Нужны еще дополнительные результаты, но похоже, что человек, напавший на тебя, не был главным преступником. Места инъекций, обнаруженные на его теле, не были сделаны самостоятельно. Кто-то другой ввел ему болиголов.

Требуется мгновение, чтобы переварить эту информацию. Я медленно киваю.

— Он был пешкой, — говорю я. Кто-то подставил его.

— Или здесь замешан не один преступник, — говорит Алистер.

Я поняла, что что-то не так, когда увидела неаккуратно зашитые веки подозреваемого. Но тогда я не могла все переварить. Другие эмоции затуманивали мой разум.

Подозреваемый, который создал ритуальное место — аккуратно прикрепил глаза к деревьям и методично инсценировал сцену, которая сейчас передо мной, — никогда бы не проделал такую небрежную работу на своих собственных глазах.

Значит, подозреваемый все еще на свободе.

Я смотрю в настороженное лицо Алистера.

— Но это еще не все.

С тяжелым вздохом Алистер запускает руку во внутренний карман своего пиджака и достает сложенный листок, завернутый в пакет для вещественных доказательств.

— Вот.

Еще до того, как разворачиваю страницу, я понимаю.

Руки дрожат, когда я читаю письмо от убийцы Предвестника, написанное печатными буквами. Быстро перечитав еще раз, опускаю листок.

— Оригинал записки нашли на теле, — он что-то бормочет и проводит рукой по волосам. — Не могу поверить, что сейчас здесь разгуливают два чертовых психопата.

Страх скручивает мой позвоночник.

— Думаю, они всегда здесь были.

— Что? — рявкает Алистер, позабыв о прежнем сострадании.

Я качаю головой.

— С этим городом что-то не так, — говорю я, скрещивая руки на груди, пытаясь согреться. — Ненавижу деревья.

Он искренне смеется.

— Да, я тоже.

Я засовываю копию письма в карман и спускаюсь с настила.