Когда она сдается под напором, ее мягкие губы ритмично прижимаются к моим, и потом она впивается зубами. Металлический привкус крови наполняет поцелуй, и, когда она отстраняется, я облизываю губу и улыбаюсь.

Агенты задерживают меня, оттаскивают от Хэйлин и связывают руки за спиной.

— Время и прилив… сладкая, — напоминаю я ей, когда меня уводят. — И мне надоело ждать.

___

ДВОЙСТВЕННОСТЬ

ХЭЙЛИН

Я касаюсь своих губ, ощущая горячую пульсацию безжалостного поцелуя Каллума. Я все еще чувствую вкус его крови на своем языке. Мое сердце бешено колотится, когда я смотрю, как федеральные агенты выводят его из парка.

Когда Каллума усаживают на заднее сиденье внедорожника, я, наконец, делаю вдох, чтобы наполнить легкие, и, пошатываясь, добираюсь до скамейки, пока у меня не подкосились ноги.

Каждая крупица сил, которую я собрала, чтобы встретиться с ним лицом к лицу, произнести слова, которые я репетировала, улетучилась, когда он притянул меня к себе. Если бы не агенты, я бы ему поддалась.

Мне потребовалось время, чтобы понять, какое влияние Каллум оказал на меня с того момента, как наши взгляды встретились. Я боюсь его, потому что он уничтожает все мои логические мысли.

Рядом с ним я теряю нечто большее, чем рациональное мышление, — я теряю женщину, которой когда-то пыталась быть.

Чувствую на себе его пристальный взгляд и намеренно смотрю на журчащий ручей, пока черный внедорожник не исчезает из поля зрения.

Успокаиваясь, достаю телефон. Мое внимание привлекает ожог от веревки на запястье, и я одергиваю рукав куртки.

Травмы, которые я получила, было нелегко объяснить во время медосмотра. Мне пришлось признаться в своих «своеобразных» методах проникновения в сознание преступника во время расследования мест преступлений.

Я сказала, что связала себе запястья, пытаясь воссоздать ритуал преступника. Сказала, что порезала себя. Омыла свое тело в вине и крови.

В унизительном разговоре с агентом Алистером я призналась, что использовала кровь Каллума в качестве средства для дальнейшего изучения ритуала, из чего он сделал свой собственный вывод о том, что наши отношения пересекают профессиональные границы.

Однако я опровергла это утверждение. Заявила, что Каллум был добровольным участником моей работы, но он не должен нести ответственность ни за какие мои действия, поскольку в то время я была наблюдающим за ним психиатром.

Возможно, у меня никогда больше не будет практики.

Конечным результатом стало то, что начальник ФБР подписал отказ от ответственности от моего имени, поскольку мой метод заманил преступника на место преступления. И именно просьба агента Алистера, чтобы я и Каллум назвали главного подозреваемого в сжатые сроки, побудила меня к экстремальному методу расследования.

Алистер, возможно, и получил выговор за это, но он никоим образом не опозорился так, как я.

Загвоздка в том, что я не обязана давать интервью, в которых обсуждался бы мой метод или то, что произошло на месте происшествия, и поэтому мне пришлось подписать документ о неразглашении.

Смерть Лэндри была названа как самоубийство. Судмедэксперт пришел к выводу, что Лэндри задохнулся из-за судорог, вызванных отравлением болиголовом. Я уверена, что ФБР повлияло на это решение. Поскольку жертвы все еще числятся пропавшими без вести, федералам даже выгоднее сказать, что преступник умер от своих собственных рук.

Тем не менее, я не предприняла никаких мер, чтобы спасти жизнь Лэндри от токсина. Мне не раз приходилось напоминать себе об этом.

Несмотря на отказ от ответственности, директор «CrimeTech» все равно уволил меня с должности в компании.

Я безработная. Еще страдаю от бредовых воспоминаний, которые преследуют меня каждый раз, когда я закрываю глаза. И, возможно, мне грозит пожизненное заключение за убийство — или заключение под стражу в психиатрической больнице.

Но, прежде чем я прыгну с головой в новые пропасти, мне нужны ответы.

И вот почему я ищу эти рациональные ответы вдали от Каллума.

Прижимая телефон к уху, жду, когда меня соединят с линией доктора Флорис. Когда она берет трубку, я мгновение колеблюсь, прежде чем задать мучающий вопрос.

Я сделала операцию по удалению эндометрия29, потому что доктор Флорис беспокоилась по поводу моего сильного кровотечения, но и сама я в конце концов решилась, зная, что больше никогда не захочу забеременеть.

Обсуждались другие методы лечения, она боялась, что я потом могу передумать, но я была непреклонна.

— Как? — спрашиваю я ее, прерывисто дыша. Мне нужно хотя бы одно рациональное объяснение, чтобы утихомирить бурю, бушующую в сознании.

— Хэйлин, мы говорили об этом, — говорит она. После несчастного случая я особо не обращала внимания на то, что она говорила. — Есть шанс, что у тебя могут быть слабые месячные и даже стать регулярными через несколько лет.